Босс не знает отдыха - Наиль Эдуардович Выборнов

Потом пришло еще несколько человек, в большинстве своем с мелкими вопросами. Кому-то нужна была работа, кому-то справка от врача. Одна молодая девушка попросила помочь вразумить брата, который связался с нехорошей компанией.

А около полудня в помещение вошли двое. Они сразу привлекли мое внимание, потому что одеты были, как наши друзья. Только вот лиц их я при этом не знал. Нет, конечно я знал не всех мафиози в городе, но большинство хоть раз, но видел, встречались по разным делам. А эти были мне не знакомы.

— Мистер Лучано, — проговорил один из них.

Я посмотрел на них. Детективы, что ли? Только вот слишком хорошо одеты для детективов, иначе и не скажешь.

— Слушаю, — сказал я.

— Меня зовут Джеймс Уотерс, это мой коллега — Фрэнк Педдер. Мы работаем в «Дейли Ньюс».

А, ну тогда понятно. Журналисты пришли. А журналисту тоже нужно хорошо выглядеть, особенно когда он собрался поговорить с человеком вроде меня.

— Мы понимаем, что вы человек занятой, — продолжил он. — Но надеюсь, вы сможете уделить нам немного времени.

Журналисты, которые решили докопаться до сути по поводу фонда. Ну и ладно, в тени я сидеть не планировал в любом случае, эта акция должна стать публичной. Я кивнул на стулья напротив и сказал:

— Присаживайтесь.

Откинулся на спинку стула, вытащил из кармана пачку сигарет, сунул одну в зубы, прикурил. Они молчали — похоже, не решались начинать разговор первыми. Что ж, тогда придется мне.

— Ну и что за вопрос привел вас ко мне? — спросил я.

— Мы пишем про суповые кухни, — сказал Уотерс. — Ваш благотворительный фонд и ваши столовые, люди хотят знать об этом больше. Все чаще мелькает ваше имя, но вы сами знаете, какая у вас репутация…

— Знаю, — кивнул я. — Раньше я появлялся только в криминальных сводках. Можете прямо говорить, не стесняйтесь.

— Да, — проговорил Джеймс. — Раньше о вас говорили больше, как о гангстере. Теперь — как о крупном благотворителе. Дадите нам интервью, мистер Лучано? Расскажите, зачем вы этим занимаетесь, как работают ваши кухни, и что вы планируете делать дальше.

Я посмотрел на него, потом на Педдера. Тот достал блокнот, раскрыл его, вытащил карандаш. Я затянулся, выпустил дым в сторону, посмотрел на них еще раз. Стоит на самом деле или нет? Да, пожалуй, стоит, мало ли кому эта статья попадется на глаза. Но делать это нужно на моих условиях.

— Значит, вы хотите интервью.

— Да, — кивнул Уотерс. — Оно займет целый разворот, материал будет очень горячим. Не все решатся к вам подойти, мистер Лучано, но мы решились. Это будет выгодно и нам, и вам — ведь о кухнях узнает больше людей.

Да, это правда. Обычные репортеры не решились бы ко мне подойти, а эти набрались смелости и пришли. Что само по себе заслуживает уважения.

— Если вы не против, конечно, — вдруг проговорил Педдер.

— А вы уверены, что люди хотят читать про меня? — спросил я.

— Люди хотят знать, кто за этим стоит, и почему он кормит по пятьдесят тысяч человек в день.

— Люди хотят поесть, — я усмехнулся. — На чужие мотивы им наплевать.

Педдер тут же записал эту фразу в блокнот. Я же затянулся еще раз, посмотрел на него, и сказал:

— Вот, что я вам предложу, — сказал я. — В субботу утром, в девять часов, приезжайте на Мотт-стрит. У нас там столовая, вы же в курсе?

— Знаем, — кивнул Уотерс.

— Оденьтесь попроще, — сказал я. — Фотографа не приводите — я не хочу, чтобы мое лицо мелькало в газете. Я тоже приеду, мы встанем в очередь, как все, вместе получим еду, и сядем за стол с теми, кто туда приходит. Я отвечу на все ваши вопросы за едой, увидите все своими глазами, и напишите о том, что видели. Не то, что я рассказал вам.

Уотерс посмотрел на меня внимательно, а потом кивнул и сказал:

— Это очень хорошее предложение.

— Да, я знаю, — кивнул я. — Но у меня есть одно условие. Вы не станете задавать никаких вопросов о моем бизнесе. Ничего о том, что вы слышали или могли читать в криминальной хронике, вообще ничего. Вы прекрасно знаете о том, что я — законопослушный бизнесмен, и ничего не спрашиваете. Капи… Понятно?

Я чуть по-итальянски не сказал, хотя это, наверное, только подтвердило бы мой образ гангстера. Но мне было важно, чтобы меня показали не боссом, криминальным воротилой, а нормальным человеком. Про Капоне, вон, пусть он и начнет кормить людей, все равно будут писать, как о гангстере. И мне этого не хотелось совсем.

— Мы согласны, — тут же кивнул Уотерс. — Мы будем писать только о благотворительности, ничего связанного с криминалом.

— Тогда договорились, — кивнул я. — Приезжайте в субботу в девять, я буду ждать вас. Оставьте свой номер, я предупрежу, если что-то пойдет не так.

Уотерс вытащил из кармана визитную карточку и протянул мне. Я же в свою очередь протянул ему свою — обычную слегка желтоватую картонку, на которой был номер моего социального клуба.

— До встречи, мистер Лучано, — сказал Уотерс.

— До встречи, — кивнул я.

И они отправились прочь. Черт его знает, может быть я не прав, и не стоит мне лезть в это. Но… Личный бренд. Все это время я уверенно работал над личным брендом. И если они станут писать интервью, то наверняка полезут к людям, связанным со мной. Например, они не могут не знать, что каждое воскресенье я посещаю мессу в Старой Церкви Святого Патрика.

И вполне могут пойти и докопаться до отца Доменико. Он, конечно, ничего конкретного не скажет, сославшись на тайну исповеди. Но вполне может сказать про то, как я помогаю людям.

В общем… Они все равно докопаются, журналистские расследования — дело такое, я их помню из будущего, причем они зачастую не гнушаются искать информацию не только через открытые источники и прямые запросы. Следят за людьми, выманивают информацию.

За что их в будущем и задушат. Потому что властям будет невыгодно то, что они пишут.

Но надо будет предупредить Галанте, чтобы все