Босс не знает отдыха - Наиль Эдуардович Выборнов

ждала запасная. Пино вытащил из кармана платок, смочил его спиртом из стеклянной бутылки и тщательно протер руль, ручку коробки передач, дверные ручки. Нужно было уничтожить не только свои отпечатки, но и отпечатки судьи.

Альберт тем временем снял номера, сунул их в багажник второй машины.

Луиджи же развел костер в бочке, набив в нее каких-то кусков старого дерева. Через несколько секунд он запылал — тяга благодаря дыркам была хорошая. Мясник бросил туда мешок, поворошил так, чтобы он оказался прямо в центре огня. Он должен прогореть дотла, так, чтобы никто ничего не нашел.

Анастазия попрощался с ним — Луиджи должен был остаться на месте, убедиться, что улики сгорели, а потом уезжать своим ходом. Остальные сели и поехали прочь, обратно к причалу парома.

Альберт думал о том, судья Крейтер просто исчезнет. Завтра его жена начнет звонить в больницы, потом в полицию. Послезавтра это дойдет до газетчиков, и выйдет статья. Потом будут искать — может, несколько недель. А потом прикормленные газетчики напишут статью о том, что его не убили, а он просто сбежал от судебного разбирательства. Ему ведь грозил срок.

Потом начнутся пересуды, но через какое-то время все успокоятся. Кто-то, возможно, останется стоять на своем, на том, что это убийство.

Паром пришел скоро, и они отправились обратно на Манхэттен. Там Анастазия вышел из машины, поймал такси и попросил отвезти его в Маленькую Италию. Закурил прямо в машине — водитель ему ничего не сказал, да и пахло там сильно, так что скорее всего он сам любил посмолить, не выходя на улицу.

Анастазия доехал до дома, поднялся на этаж, дошел до квартиры. Там разделся, умылся и лег спать. По поводу того, что он сегодня убил еще одного человека, Альберт даже не думал. Он просто сделал свою работу. И все получилось быстро и четко, потому что оказалось хорошо спланировано.

Он мог этим только гордиться.

Глава 7

В четверг я снова приехал в социальный клуб. Все больше времени я проводил там, принимая жалобщиков, работая над бумагами, раздавая указания. Он стал моей основной штаб-квартирой, и я сознательно пошел на этот шаг. Иногда я, конечно, навещал офис своей конторы по импорту, но тот бизнес шел сам собой, да и служил почти исключительно для прикрытия. Ну да, гнали мы через него сахар с Кубы, снова увеличив закупки, из-за чего парням в Джерси пришлось опять потрудиться, открывая заводы.

Хотя теперь мы все больше сахара забрасывали на рынок, отмывая через него деньги по той же схеме, что и с продуктами от фермеров. Продавали его в магазины по завышенной цене, а потом забирали часть обратно, как оплату для транспортной компании, которая возила этот сахар.

В общем-то, все были довольны. Магазины получали дешевый сахар, а мы — чистые деньги. В целом мои капиталы росли, но у меня в планах было в скором времени начать скупать Нью-Йорк, потихоньку, года через два-три, когда цены будут совсем на дне. А для этого нужны были именно чистые деньги. И плевать на то, что они не в банках лежали, которым я, откровенно говоря, не доверял, потому что они лопались один за другим. Главное — что они указаны в декларациях, а все налоги с них уплачены, так что ни у кого не возникнет вопросов.

В общем, я был преуспевающим бизнесменом с точки зрения налогов, всем другим на зависть. А там, если получится найти контакты с политиками, можно будет выпросить себе какие-нибудь льготы, чем еще сильнее увеличить капитал.

Естественно, помимо планирования и бумажной работы я читал газеты, которые приносили специально.

И вот уже сегодня я прочитал в газете прелюбопытнейшую заметку о том, что два негра в Индиане были линчеваны толпой. Жители Мариона взяли штурмом тюрьму и повесили двух молодых цветных мужчин, которых обвиняли в убийстве белого и нападении на белую же женщину. Третьего с трудом спасли от расправы. При этом шериф и полиция бездействовали.

Вот так вот. Благословенная Америка. У них тут негров линчуют так-то.

Еще была информация о том, что поставки молока в Нью-Йорке упали на одиннадцать процентов из-за начинающейся засухи. Надо было чуть раньше вложиться в промышленность и начать делать сгущенное и сухое молоко. Они вполне могли бы помочь людям и вырасти в цене, раз уж свежего нет.

С другой стороны, за такие проекты браться — это вообще с ума сойти. Я и так тащу на себе огромное количество разных дел, что мне еще делать.

Ну и много разговоров о бутлегерах и коррупции, о расследовании в Таммани-холл. Впрочем, эту проблему мы пока что устранили. Про судью, кстати, пока ничего не писали, но было еще рано. Его исчезновение только обнаружили, и пока что в прессе будут разные домыслы. А мы надавим на карманных газетчиков, чтобы писали, что он попросту сбежал от преследования. Пусть это станет общепризнанной версией.

А потом пришел первый посетитель.

— Дон Лучано, — поприветствовал меня пожилой мужчина в удивительно хорошем костюме. Он явно был ему не по доходам, и выглядел как ручная работа, иначе не скажешь. — Меня зовут Сальваторе Марино. Я — портной, у меня небольшая мастерская на Мотт-стрит.

А, ну тогда понятно, откуда у него костюм. Он решил не быть сапожником без сапог и сшил себе приличную одежду. Ну это и неплохо, в это время, когда человек следит за своим внешним видом, это означает, что с ним вполне можно работать.

— Приветствую, — поздоровался я с ним. — Присаживайтесь.

Он сел. Было видно, что держался он со мной почти на равных. Может быть, сам в старые времена был связан с мафией. Впрочем, при этом он пришел, как проситель.

— Я бы хотел попросить вас оказать мне помощь, — сказал он. — В обмен на будущую услугу. Я знаю правила, дон, я родом с Сицилии.

— И что за услуга? — спросил я.

— Один человек, его зовут Танкреди Бенедетти, открыл мастерскую через одну дверь от моей. Он пришел ко мне полгода назад и предложил выкупить мой бизнес, но я отказался. Я занимаюсь этим делом уже пятьдесят лет, начинал с малого возраста, еще на Сицилии. Мое ремесло — это моя жизнь. Я отказался, и он начал сбивать цены и переманивать клиентов.

Понятно. Какой-то ушлый делец решил заняться демпингом. На самом деле в этом нет ничего криминального, и сейчас так делают все,