Босс не знает отдыха - Наиль Эдуардович Выборнов

кому не лень, и у кого хватает денег на то, чтобы на время снизить цены. Да и в будущем. Вон, «Яндекс» вошел на рынок, убил всех конкурентов, чтобы через несколько лет взвинтить цены.

— Это убивает мой бизнес, — честно сказал Марино. — Я не знаю, сколько еще смогу продержаться так, если это продолжится.

Мне понравился этот старик с первого взгляда. Не лебезит, говорит нормально, так что я решил ему помочь.

— Я понял, — кивнул я. — Мы поговорим с этим Бенедетти и объясним ему, как ведут дела в нашем районе, — потом кивнул на стойку с едой и угощениями. — Выпейте кофе, поешьте канноли — свежие, только сегодня утром принесли. И ни о чем не беспокойтесь.

— Благодарю вас, дон Лучано, — он с достоинством кивнул мне и встал.

Я записал в блокноте. Отправлю туда кого-нибудь из своих людей, из тех, что сегодня помогают мне вести дела в клубе. Благодаря этому их знают в районе, все видят, что они связаны со мной, и перечить никто не станет. Но угрожать пока никому не будем, просто объясним, что мне не нужны ценовые войны в моем районе. А заодно и долю с него возьмем, потому человек открыл бизнес на моей территории, и даже не пришел представиться.

В общем методики ведения бизнеса в моей сфере деятельности и в мое время уже постепенно входили в мою натуру. Монополия на насилие, полицейские функции, и все такое. Ну и обижать стариков никому нельзя, тем более что мне что-то подсказывает, что этот дед может решить вопрос иначе. Достанет откуда-нибудь из-под полы лупару и пойдет разбираться. Я в своей прошлой жизни видел и такое, причем как раз среди стариков, которым нечего уже терять.

Следующей пришла женщина лет сорока — Роза Конфорти, вдова, трое детей. Ее старший сын задолжал одному из наших людей, немного, двадцать долларов. Причем это был карточный долг, что с моей точки зрения совсем уж глупость. Но те приходили домой, и напугали ее детей. Когда она говорила, то смотрела в стол, ей явно было стыдно.

Это мне не понравилось. Двадцать долларов — это не та сумма, ради которой стоит пугать детей. Так что я записал имена и адрес. Тут уже надо будет говорить с членами Организации — он же должен именно им, так что отправлю Винни, пусть договорится.

Но долга списывать никто не будет, отработает как-нибудь, рабочие руки нам всегда нужны. Ну и заодно ему сделаем внушение, чтобы больше не играл. Не люблю я лудоманов, вот вообще, испытываю к этим людям откровенное презрение, честно говоря. Мог бы сказать, что в Библии сказано, что человек должен зарабатывать свой хлеб своими же потом и кровью, но не буду. Просто считаю, что если человек отдает последнее в погоне за легкими деньгами, то он совсем ни на что не годен.

С вдовой тем не менее я обошелся мягко, ничего такого говорить ей не стал, просто пообещал разобраться. Она поблагодарила и ушла.

Следующим пришел уже знакомый мне парень — Антонио Феррара, которого я видел в суповой кухне две недели назад. Что-то долго он до меня добирался.

— Дон Лучано, — сказал он. — Здравствуйте.

— Приветствую, Антонио, — кивнул я.

— Вы знаете мое имя? — он посмотрел на меня с явным удивлением.

— Я знаю много чего, — кивнул я. — Садись.

Я посмотрел на него еще раз, внимательнее. Руки мозолистые — это показывает, что этот человек работал по-настоящему.

— Я так думаю, ты не хотел к нам идти? — спросил я. — Как я слышал, тебе отправили ко мне уже давно.

— Верно, дон… — проговорил он. — Дела стали совсем плохо, и я пришел. Просто…

— Просто ты слышал, что про нас говорят, — кивнул я. — Гангстеры, бандиты. На самом деле это не так, парень.

— Я тоже теперь так подумал… — сказал он. — Разве бандит будет кормить людей бесплатно? Просто разное говорили, вот и…

— И тебе нужна работа, — сказал я, а сам подумал, что парень — человек честный, до последнего не хотел связываться с криминалом, и только когда дела совсем стали плохо, пошел. Это напомнило мне Сэла Бруни — он тоже был таким же. — У нас есть для тебя честная работа. Считать умеешь?

— Умею, — кивнул он.

— А читать и писать?

— Читать — да… Писать — не очень, — со смущением в голосе сказал он. — Я больше привык работать руками, дон, вот и…

Я прикинул — человек честный. А мне очень пригодился бы такой бригадир, который и сам воровать не будет, и другим не даст. А то воруют, воруют. Не меньше, чем в России, хотя как по мне, русскому человеку воровство вообще не свойственно, это у других народов в крови.

— Хорошо, — сказал я, потом взял листок бумаги и написал на нем адрес одного из своих баров. — Езжай туда, покажешь листок управляющему — он знает мой почерк. Будешь помогать, таскать ящики, ну и следить за порядком. Драться ведь умеешь?

— Да, но мне не хотелось бы, — он снова смутился.

— Парень, я не сказал тебе, что придется кого-то избивать, — сказал я. — Я сказал — следить за порядком. Это бар, люди там часто напиваются, и нужен крепкий парень, чтобы их вразумить. Ты, на мой взгляд, как раз из таких.

— А… — его лицо чуть просветлело. — Если кто-то нарушает порядок или делает что-то плохое — то да.

— Вот и езжай, — кивнул я. — И постарайся научиться писать. В нынешние времена без этого никуда.

Тони поднялся, поблагодарил меня и двинул прочь. Мне человек понравился, пусть покрутится немного в барном бизнесе, а потом можно будет его поставить над одной из новых точек. Которых становится все больше и больше.

Следующим пришел Джузеппе Фабри, с которым мы были знакомы. Он владел тремя пекарнями, и мы покупали у него вчерашний хлеб для наших столовых. И вот он пришел не жаловаться, а просто поговорить.

Сказал, что горд участвовать в таком деле, что соседи его зауважали еще сильнее, а молодежь с района приходит спрашивать, можно ли у него поработать. Он принес булочек, и мы съели по одной под разговор. У него все шло хорошо, и он даже