Босс не знает отдыха - Наиль Эдуардович Выборнов

и Германии, он решал с ними какие-то дела. Пусть выводят свои капиталы и уезжают, пусть хотя бы в ту же Америку. Мы их к делу приставим — нам очень скоро понадобится множество рабочих рук, а еще больше людей, которые разбираются в цифрах.

Он поймет, и даже поверит — Мейер же уверен в том, что я знаю будущее. Жаль, конечно, что он не слышал, как мы говорили о большой войне в Европе с тем журналистом, в салоне пассажирского лайнера. Он-то тогда над деньгами пекся, сидел в каюте.

Как бы еще русским помочь. Письмо написать Сталину, что немцы на них нападут через десять лет? Да хрен там он мне поверит.

У них сейчас дружба во все поля. Насколько мне помнится, под Казанью даже работает танковый учебный центр, где проходят подготовку танкисты для Рейхсвера, который потом преобразуют в Вермахт. И потом эти же самые выращенные русскими танковые асы будут жечь наши танки в боях. Особенно в первые годы войны.

А еще там же есть авиационная школа, артиллерийские курсы. Советский Союз сам же выращивает тех, кто потом попытается его уничтожить. Да еще и секретно, потому что немцам по итогам Первой мировой, по сути, нельзя иметь свою армию.

В общем, не поверит мне Сталин, вообще такого варианта нет. Да и кто я такой? Кем мне представиться? Владельцем гостиничного бизнеса? Киномагнатом?

Бред какой-то. У него сейчас своих советников хватает, хитрых и мудрых, которых он совсем скоро зачищать начнет одного за другим. Тридцать седьмой, чистки, кучу народа в землю положат, миллионы написанных кем-то доносов.

А потом, отвлекая меня от размышлений, зазвонил телефон, я услышал звук из прихожей. Поставил сигару в пепельницу, так, чтобы не тушить — там еще много, ну и она сама потухнет, вышел в коридор, подошел к столику, поднял трубку.

— Слушаю, — сказал я.

— Чарли, это Фрэнк, — услышал я из трубки голос Костелло.

— Что случилось? — спросил я, понимая, что ничего хорошего он не скажет — это точно.

— Чарли… — он явно замялся, а потом проговорил. — Лански убит.

И тут меня словно ударили по голове. Лански был другом не только тому, прежнему Лучано, он был другом и мне. Он был чертовски надежным человеком, я доверял ему больше всех — больше, чем Костелло, который все-таки себе на уме, и больше, чем Багси, который слишком эмоционален.

Я не поверил своим ушам.

— Повтори, — потребовал я.

— Лански убит, — сказал он. — Час назад его застрелили на выходе из офиса.

Я посмотрел на трубку в своей руке, и мне захотелось расколотить ее об столик. Это натура настоящего Лаки проснулась. С огромным трудом мне удалось подавить это внутри себя.

Вакси. Тварь. Ему конец. Он убил не просто еще одного гангстера под моим началом, он убил моего друга.

— Поднимай всех, Фрэнк, — сказал я, удивившись тому, как холодно звучит мой голос, несмотря на ярость. — Объяви награду за голову Вакси. За мертвого — десять тысяч долларов. За живого — тридцать. Пусть хоть из-под земли его достанут.

— Понял, Чарли, — ответил он.

Позади послышались шаги. Я повернул голову и увидел Гэй в полотенце, которая вышла из спальни.

— Что случилось? — спросила она.

Я несколько секунд помолчал — мне не хотелось повторять этих слов. Но все-таки сказал:

— Мейера час назад застрелили на выходе из его офиса.

— Что? — она тоже не поверила своим ушам.

— Мейера застрелили час назад, — повторил я. — Мне надо идти.

Она посмотрела на меня мгновение, а потом кивнула:

— Иди. Только постарайся, чтобы и тебя не убили.

— Да уж, — кивнул я. — Я постараюсь.

Глава 9

Когда я собрался, то сам перезвонил Фрэнку и приказал собрать в моем социальном клубе всех капо. Дозвониться до Рейны, Мангано, Бонанно и Профачи Д’Амико, и сообщить о том, что мне очень нужна помощь в поиске Вакси. И чтобы постарались взять его живым, потому что убить ублюдка мне хотелось своими руками.

Потом я вышел из дома, лично сел за руль — охрана осталась у дома, сторожить Гэй, а то мало ли что этот упырь мог предпринять дальше. И поехал на Малберри-стрит.

Всю дорогу я думал о том, что Мейер мертв. Эта мысль крутилась у меня в голове, но я никак не мог с ней смириться. Костелло сказал «убит» — значит убит. Когда в тебя стреляют наверняка, подкараулив у выхода из офиса — после такого не встают, не отряхиваются, и не идут дальше.

Лаки с Мейером знали друг друга с самого начала, с детства, еще до Массерии. И после того, как я переродился в этом теле, он первым поверил мне про крах. Не сразу, но посчитал вероятности, убедился сам и вложил безумную сумму денег. А еще он был практически единственным, с кем я мог не скрываться, потому что он и так все понимал. Таких людей не бывает много, а он был всего один.

И это ломало все мои планы. Я только полчаса назад сидел и думал о том, чтобы попросить его о помощи с евреями в Европе. Да и все остальное тоже рушилось — Куба, Вегас, кино и местный бизнес — без такого гения цифр, как Лански, вести бизнес как раньше уже не получится.

Но дело было не только в этом. Он был мне дорог, как человек, я прикипел сердцем к этому еврейскому гангстеру, в своих очках больше похожему на бухгалтера.

К десяти вечера в клубе собрались все капо с некоторыми доверенными солдатами, набралось пятнадцать человек. От команды Террановы приехал Коппола — и это, честно говоря, порадовало. Значит, он не решает там внутренние проблемы.

Я вышел к ним, и проговорил:

— Ирвинг Векслер. Найти его. Если надо — переверните вверх дном весь город, но с утра он должен быть у меня. Проверьте всех его людей, все точки, все склады. Прямо сейчас.

К счастью, мы знали о его бизнесе многое. И про склады в Джерси, и про точки в Бруклине, и про бар на Лонг-Айленде. Но где он живет, никто не знал. У него был особняк, но не в городе, тут он ночевал на съемных квартирах. И естественно, мы его уже нигде не найдем.

— Сэл, — повернулся я к Бруни, который,