Повелитель бурь - Е. Юань

— Герман Воробей, — с ледяным спокойствием, ни единым мускулом не выдав эмоций, чеканя слоги, произнес юноша.

В эту самую долю секунды вся утварь вокруг него оторвалась от поверхностей и плавно взмыла в воздух, хотя под сводами каюты не ощущалось ни малейшего, даже призрачного сквозняка.

Клейн привычным жестом придержал за поля свой цилиндр, позволив гротескной массе перетечь обратно в заурядное, человеческое лицо:

— И как же мне прикажете к вам обращаться?

Молодой мужчина ответил едва уловимым кивком и проронил:

— Бонова Густав.

Глава 1275 Новое путешествие

«Бонова Густав…» — Клейн скользнул взглядом по стоящему перед ним молодому мужчине, после чего перевел взор на парящие в воздухе предметы и гротескную куклу, небрежно собранную из металлических деталей.

«Эта кукла отдает явным постмодерном… Похоже, здешние законы физики претерпели весьма специфические метаморфозы…» — глубокомысленно кивнув, сыщик проронил:

— Я бы хотел забрать это «волшебное зеркало».

Свою просьбу он озвучил с обезоруживающей, абсолютной прямотой.

На лице Боновы не дрогнул ни единый мускул, словно он и сам был бездушным манекеном:

— Вы — благословенный «Ночи»?

— На данный момент — вполне, — с легкой улыбкой отозвался Клейн.

Бонова ответил скупым, утвердительным кивком:

— В таком случае, забирайте.

«Он грешным делом решил, что я изымаю трофеи от лица Церкви Ночи?» — благоразумно не став пускаться в лишние объяснения, Клейн лишь учтиво снял цилиндр и отвесил изящный поклон:

— Премного благодарен.

Не успело эхо его слов растаять в воздухе, как силуэт юноши стремительно поблек и бесследно испарился.

То, что только что стояло здесь, было лишь иллюзорным фантомом, выуженным из пор истории.

Вслед за этим в вагоне, где находились Иконсер вкупе с тем самым оперативником из «Сердца Механизмов», так и не стряслось ни малейших аномалий.

Впрочем, всё было до боли прозаично: бедолаги барахтались внутри вытканной исторической сцены, виртуозно скрывшей от их глаз подлинную реальность.

Тем временем в добром десятке километров от пыхтящего паровоза, в трясущемся на дороге экипаже, в руке Клейна из ниоткуда материализовалось зеркало.

Его гладь отливала безупречным серебром, тыльную сторону испещряла древняя, дышащая мистикой вязь узоров, а по бокам рамы красовались два диковинных орнамента, до боли напоминающих глаза.

— Ни звука, — сухо и лаконично бросил Клейн, глядя прямо в стекло.

«Слушаюсь, величайший и высочайший владыка». Бледно-серебристые слова один за другим суетливо, с нарочитой легкостью вынырнули из самых недр амальгамы.

Сноровисто выудив бумагу и перо, Клейн бесцеремонно пристроил лист прямо поверх «волшебного зеркала», изготовившись строчить депешу.

Погрузившись в недолгие раздумья, он с едва уловимой, теплой улыбкой на губах размашисто вывел:

'Глубокоуважаемый мистер Азик!

'Сдается мне, с моей последней весточки минула уже целая вечность. Причиной тому послужил мой вояж в «Землю, покинутую богами» — путешествие, оказавшееся поистине диковинным и незабываемым.

'В тех проклятых краях коптят небо лишь две формы жизни: уцелевшие разумные создания и хтонические бестии. И эти самые венцы творения либо влачат на своих плечах свинцовый груз леденящих проклятий, либо щеголяют кричащими, гротескными мутациями плоти. Их участь воистину куда более беспросветна и трагична, нежели я грешным делом мог себе вообразить.

'Я приложил все мыслимые усилия, дабы подставить им плечо. И дело тут отнюдь не только в прагматичном расчете ради ритуала или ковки «якорей», равно как и не в попытке потешить собственное эго дешевым милосердием. Эта помощь сама по себе несет фундаментальный смысл…

'Если вынести за скобки всю эту беспросветную агонию, сама картина «Земли, покинутой богами» разительно отличается от нашего мира. Она до боли смахивает на галерею мрачных картин, щедро написанных исключительно в непроницаемо-черных тонах… Что воистину выбивало из колеи, так это способность искусственного бога Смерти хоть и ограниченно, но всё же брать под контроль здешнюю нежить. Долгое время эта загадка оставалась для меня тайной за семью печатями, однако сегодня я наконец-то нащупал дерзкую гипотезу: сдается мне, эта чертовщина намертво повязана с «Рекой Вечной Тьмы» — одним из девяти «сефиротов»…

'Эти откровения молниеносно воскресили в памяти призрачный полис Кальдерон, таящийся в мире духов, а заодно и те выкованные из чистого золота украшения в виде фениксов, о которых вы в свое время упоминали… Если верить замшелым мифам, и Прародительница Бессмертных Фениксов, и «Смерть» Четвертой Эпохи умудрялись в какой-то мере зачерпывать мощь «Реки Вечной Тьмы». Смею поинтересоваться, ведомо ли вам что-нибудь об этих леденящих материях?

'Эта мировая мясорубка, полыхавшая больше года, благополучно подошла к финалу. «Богиня Вечной Ночи» выгрызла безоговорочный триумф, а «Бог Войны» бесславно пал. Уверен, с вашим заоблачным рангом и статусом вы кристально ясно осознаете всю тектоническую подоплеку этого сдвига…

'Как бы там ни было, долгожданный мир наконец-то снизошел на землю. Обыватели мало-помалу возвращаются к своей безмятежной, заурядной рутине, и созерцать эту идиллию мне воистину по душе. Увы, некоторые рубцы и шрамы этой бойни, боюсь, не затянутся уже никогда…

'Одному богу известно, грянет ли тот предреченный Апокалипсис строго по расписанию, и когда вы сами соизволите вынырнуть из своей беспробудной спячки. Мне остается лишь отчаянно уповать на то, что рок наконец-то сменит гнев на милость.

'И под занавес — сущий пустяк. Я благополучно вскарабкался на вторую Последовательность, увенчав себя титулом «Чудотворца». Этот статус — одновременно и фатальное проклятие, и спасительная надежда.

«Желаю вам здравствовать. Ваш навеки преданный ученик, Клейн Моретти».

Поставив точку, сыщик с параноидальной дотошностью пробежался глазами по строчкам, аккуратно свернул пергамент и легонько дунул в медный свисток Азика, вытягивая из небытия костяного гонца.

Исполинский курьер, с влажным хрустом выпроставшись из-под земли, судорожно дрожал каждой косточкой своего скелета. Тварь, судя по всему, спинным мозгом почуяла подавляющую ауру «Великого Владыки над миром духов».

Клейн издал тихий смешок и вручил депешу этому монстру, чьего порядкового номера он так ни разу и не удосужился выяснить. Проводив взглядом, как гонец неуклюже бьет поклон, а затем с сухим треском осыпается водопадом костей прямиком в недра земной тверди, юноша перевел дух.

Благополучно покончив с хлопотами, Клейн устремил тяжелый взгляд на покоящееся на его коленях «волшебное зеркало».

Мгновенно почуяв на себе этот всевидящий взор, гладь стекла пошла мелкой водянистой рябью. На амальгаме один за другим начали вылепляться мерцающие, бледно-серебристые слова:

«О великий владыка, куда изволите держать путь дальше?»

«И впрямь, куда?» — мысленно, словно пробуя на вкус, повторил Клейн этот вопрос. Юношу так и подмывало пустить в ход «Телепортацию», рвануть прямиком к главному пику горного хребта Хорнакис и просочиться в ту самую древнюю