Повелитель бурь - Е. Юань

твердыню, зажатую между реальностью и туманным городком. Он спал и видел, как бы выкроить безупречный шанс и умыкнуть ту самую, критически важную для него «Карту Богохульства» прямо из-под носа у Наполовину «Шута» из династии Антигонов.

С его нынешней мощью, де-факто тянущей на изрядную долю первой Последовательности, эта авантюра отнюдь не казалась суицидальной утопией. Как-никак, в свое время Заратул, топчась лишь на второй ступени, умудрился успешно выудить стержневые ингредиенты для «Слуги Тайн» прямо из-под бока этого самого Наполовину «Шута».

Разумеется, весь этот дерзкий план зиждился на одном железобетонном фундаменте: «Богиня Вечной Ночи» должна была по-прежнему держать пращура Антигонов под глухим, подавляющим колпаком Своей печати.

И тут логика закономерно совершила полный оборот, уперевшись прямиком в ту самую сделку с Владычицей Багрянца.

«Ныне я — полноправный владыка „Замка Истока“. Мне вполне по силам отщипнуть горстку „Червей Духа“, заперев их над серой мглой, дабы те денно и нощно несли вахту, даруя отклики на мольбы. Спору нет, этот финт сулит кое-какие зубодробительные побочки для рассудка, однако плюсы с лихвой перевешивают: это и круглосуточная поддержка подлинного тела, и железобетонный, резервный козырь для воскрешения… Даже если мою физическую оболочку сотрут в порошок без остатка, опираясь на заныканных в тумане „Червей“, я смогу играючи пересобрать свою плоть и эго заново… Вот только вздумай кто наглухо укрыть меня „Сокрытием“ в реальном мире, обрубив мосты с „Замком Истока“, этот оставленный авангард неминуемо слетит с катушек. Они мутируют в гротескных, безумных тварей, точь-в-точь как это вышло с Заратулом…» — Клейн, с пулеметной скоростью препарировав все расклады, вынес прагматичный вердикт: с его текущим арсеналом лезть на рожон и соваться в самые недра Кальдерона пока что чревато.

Даже если и рыть землю носом в поисках зацепок к «Реке Вечной Тьмы», благоразумнее будет обождать, пока он вдоволь не насытится исполнением чужих чаяний, наработав капитал и выковав из себя подлинного, матерого «Чудотворца».

Поставив в этих метаниях точку, Клейн легонько похлопал по раме «волшебного зеркала» и с усмешкой изрек:

— Что ж, а теперь давай-ка пустимся с тобой в странствия.

— Есть на примете местечко, куда отчаянно жаждешь сунуть нос?

«Трир… Нет, ваш покорный слуга последует за вами, куда бы вы ни изволили направить свои стопы», — с подобострастной кротостью вылепило на стекле Арродес.

Клейн издал тихий смешок. Пружинисто спрыгнув с подножки экипажа, он уверенным шагом направился к виднеющемуся неподалеку городу.

Лошади по инерции протащили карету еще пару метров, после чего повозка дюйм за дюймом растаяла в воздухе, благополучно канув обратно в историческую мглу.

Синхронно с этим плащ Клейна виртуозно перекроился, обернувшись строгой черной мантией, а цилиндр на голове претерпел изящную метаморфозу, приобретя налет архаичного, классического стиля.

Теперь юноша до боли смахивал на бродячего фокусника, меряющего шагами гулкие городские мостовые.

…………

Баклунд. В недрах одного из чудом уцелевших после бомбежек особняков.

Облаченная в первозданно-белую рясу, источающая пугающую, потустороннюю грацию «Нестареющая Демонесса» Катарина небрежно отложила зеркальце. Слегка повернув голову, она обратилась к молодому мужчине, что вальяжно покачивался в кресле-качалке:

— Мировая бойня отгремела, и они наконец-то соизволили отозвать меня обратно в штаб-квартиру.

— Я ждал этого часа до невыносимого долго, — раздраженно цокнув языком, проронил юноша.

На нем была накинута черная мантия, густо расшитая кровавыми узорами. Его лицо, с мягкими чертами и смугловатой, но отдающей болезненной бледностью кожей, безошибочно выдавало в нем того самого «Привратника», чье тело наглухо оккупировал злой дух «Красного Ангела».

Катарина изящно оперлась ладонями о столешницу и легким движением запрыгнула на стол. Едва уловимо изогнув уголки губ, она обронила:

— А ты, погляжу, ни на йоту не сгораешь от нетерпения.

— Окажись ты запертой в глухом подземелье на жалкую пару тысячелетий в компании двух мерзких ублюдков, напрочь лишенная надежды на побег, ты бы кристально ясно уяснила: обождать год-другой — это сущий пустяк, сплошная безмятежность и релакс. Мне пороть горячку совершенно ни к чему, — злой дух «Красного Ангела» издал хриплый, издевательский смешок. — Как только мы благополучно разрубим этот гордиев узел, я, если тебя так грызет любопытство, с превеликим удовольствием устрою тебе схожий аттракцион. Разумеется, не забуду подкинуть в твою темницу парочку самцов. А уж на сколько их хватит — будет зависеть исключительно от того, способна ли ты держать свои аппетиты в железной узде.

Пока он произносил эту тираду, на лице злого духа «Красного Ангела» так и не проступили те самые две пасти, дабы сыпать возражениями. В конце концов, для Них это было суровой, железобетонной правдой:

они сами вкупе с двумя омерзительными ублюдками просидели взаперти под землей добрую пару тысячелетий, напрочь лишенные малейшего шанса на побег.

Внимая этому ответу, Катарина едва уловимо повела глазами и с легкой улыбкой закинула новую удочку:

— Неужто тебя ни на йоту не грызет страх, что, явившись в нашу штаб-квартиру, ты попадешься на глаза самой Изначальной?

— И что с того? Любое дельце испокон веков требует толики риска. К тому же, самый паршивый финал, что мне светит — это слиться с Ней воедино. Я и так уже представляю собой гремучую смесь «три в одном», так что стать коктейлем «четыре в одном» — невелика проблема, — Сорен Айнхорн Медичи всем своим видом демонстрировал абсолютное, вальяжное равнодушие.

— В таком случае, выступаем, — Катарина легкой, невесомой пушинкой спрыгнула со стола и расплылась в улыбке.

Не успело эхо её слов растаять в воздухе, как в бездонных глазах девушки отчетливо отразился рыжеволосый мужчина, чью переносицу венчал диковинный знак в виде боевого стяга.

Тот самый облаченный в черно-красную мантию «Привратник» в ту же долю секунды испустил дух. Его кожа и плоть начали стремительно, гротескно разлагаться, растекаясь мерзкой желто-зеленой гнилостной жижей.

Спустя жалкие пару секунд на кресле-качалке покоился лишь голый белоснежный костяк вкупе с выкристаллизовавшейся Потусторонней характеристикой.

Катарина изящным пассом руки заставила Потустороннюю характеристику, ведомую незримыми нитями, послушно скользнуть прямиком в её подставленную ладонь.

Следом её фигура вмиг налилась призрачной полупрозрачностью, напрочь лишившись плотности, и девушка хищным рывком нырнула в то самое зеркало, которым пользовалась до этого.

Перед взором «Белой Святой» тотчас же раскинулась призрачная, утопающая во мраке тропа. Эта эфемерная дорога намертво сплеталась с мириадами подобных путей в округе, выковывая немыслимую, дышащую мистикой «паутину» и порождая сюрреалистичный, гротескный мир, разительно отличающийся от материальной реальности.

Катарина молниеносной тенью скользила сквозь этот «мир зазеркалья», неумолимо сближаясь с намеченной узловой точкой.

Но именно в этот миг её окатило чудовищной, всепоглощающей тягой. Напрочь лишившись контроля над собой, девушка предательски сошла с тропы и