Повелитель бурь - Е. Юань

В мгновение ока Катарина вкупе со злым духом «Красного Ангела» вырвалась из зазеркалья, благополучно вывалившись в недра совершенно незнакомой комнаты, густо устланной коврами.

В самом углу помещения, небрежно привалившись спиной к лестничным перилам, застыл молодой мужчина с донельзя заурядными чертами лица, облаченный в ничем не примечательную, повседневную одежду. На его губах играла легкая улыбка, а взгляд был намертво прикован к «Белой Ведьме».

В левой руке он вальяжно, безостановочно подбрасывал некую вещицу — диковинную корону, сплошь покрытую бурой ржавчиной и запекшейся кровью.

Не дав Катарине и шанса прийти в себя, этот юноша изящным движением выудил выточенный из хрусталя монокль и водрузил его прямо на свой левый глаз.

«Хех…» — в разуме Катарины тут же раскатистым эхом ударил издевательский смешок злого духа «Красного Ангела».

В следующую же секунду молодой человек неспешно снял монокль и перевесил его на правый глаз, после чего расплылся в куда более широкой улыбке и проронил:

— Прошу прощения, только что промахнулся глазом.

Глава 1276 Странствующий фокусник

Узрев эту сцену, Катарина на чистых инстинктах сделала шаг назад. Её разум погрузился в глухое, звенящее безмолвие.

Спустя пару секунд её рот распахнулся сам собой, исторгнув низкий мужской голос:

— Ба, мелкий ворон.

Не дав стоящему напротив юноше и шанса вставить слово, «Катарина» самодовольно рассмеялась:

— Явился лишь жалкой горсткой клонов? Неужто ты меня настолько ни в грош не ставишь?

— Или ты нынче заделался курьером и притащился сюда исключительно ради того, чтобы подогнать мне Потусторонние ингредиенты?

— Выкладывай, ради какого дельца вознамерился ударить по рукам? Положа руку на сердце, я не питаю к тебе такой уж жгучей ненависти. В конце концов, ту давнюю бойню от и до срежиссировал тот параноик, а бразды правления держал Алистер Тюдор. Твоя роль тянет разве что на подельника.

Молодой человек сноровисто перехватил покрытую ржавчиной и запекшейся кровью корону. Выпрямив спину, он с улыбкой покачал головой:

— Едва заслышав твой голос, я тут же растерял малейшее желание вести дела. Давай-ка поступим иначе: позови Сорена или Айнхорна, с ними и перетрем.

— Ц-ц-ц, столько тысячелетий кануло в Лету, а ты всё такой же капризный сопляк. Запамятовал уже, кто нянчил тебя, когда ты еще пешком под стол ходил? И кто опалил твои перышки? — ни на йоту не сбавляя издевательского тона, парировал злой дух «Красного Ангела».

Юноша изящным жестом свободной руки поправил монокль. Нацепив на лицо маску абсолютной, ледяной безмятежности, он круто развернулся и, не раздумывая ни секунды, зашагал к выходу.

По пути Он едва слышно проронил:

— Детский сад.

Удостоверившись, что Амон и впрямь не намерен задерживаться, «Красный Ангел» провалился в звенящее молчание на пару секунд. Улучив момент прямо перед тем, как гость переступил порог, злой дух, всё так же дергая за ниточки тела Катарины, хмыкнул:

— Не строй иллюзий, будто я ни сном ни духом не ведаю о твоих интригах. Впрочем, плевать. Раз уж в вопросе воскрешения нашего Владыки твои замыслы в корне расходятся с планами того параноика — нам вполне по силам навести мосты.

Амон как вкопанный замер на месте. Вполоборота развернувшись, Он устремил пронзительный взгляд на «Белую Ведьму» Катарину, одержимую злым духом «Красного Ангела».

Выточенный из хрусталя монокль на Его правом глазу едва уловимо, хищно блеснул.

…………

Графство Ахова. В одном из восстанавливающихся после военной мясорубки городов, под сводами испещренного подпалинами бара.

— Тоби, ты, дьявол тебя дери, совсем совесть потерял? Тут же сплошная вода! — недовольно рявкнул мужчина в потертой кепке, едва сделав глоток из поданной кружки.

Хозяин заведения, по совместительству отыгрывающий роль бармена, продолжал невозмутимо натирать стакан и лишь презрительно фыркнул:

— Ты что, наглухо запамятовал о недавнем сухом законе? Скажи спасибо, что тебе вообще есть чем глотку промочить, Олич!

Здоровяк по имени Олич пробурчал себе под нос пару ругательств, но благоразумно прикусил язык, с головой уйдя в дегустацию своего разбавленного пойла.

Закативший рукава мужчина с кожей медного оттенка, сидящий по соседству, окинул округу беглым взглядом и проронил:

— Птички напели, что сухой закон вот-вот отменят. Говорят, из Фейнапота на днях подгонят целую прорву провианта, да и Фейсак с Интисом отвалят колоссальные репарации зерном!

— Искренне уповаю, что так оно и будет. Да пребудет с нами благодать Владыки, — только-только отозвался трактирщик Тоби, как до его слуха донесся скрип парадных дверей.

Вскинув голову, он воочию узрел переступившего порог молодого человека, всем своим видом до боли напоминающего странствующего фокусника.

Юноша щеголял в черной мантии и весьма старомодном цилиндре. Уверенным шагом пересекши зал, он подошел к стойке и вальяжно опустился на высокий табурет.

— Пинту саутвиллского, — бросил незнакомец, выложив на стойку несколько медных пенни.

Здоровяк Олич искоса мазнул взглядом по чужаку и с искренним любопытством поинтересовался:

— Ты не из местных? Фокусник, что ли?

Обладатель до одури блеклых, ничем не примечательных черт лица издал легкий смешок:

— В точку. И мой коронный трюк — воплощать в жизнь чужие сокровенные желания.

Олич мгновенно залился пронзительным свистом:

— Вы только послушайте!

— Воплощать чужие желания!

— О Боже, да у нас тут выискался шарлатан, возомнивший себя божеством!

Эта едкая шпилька тут же потонула во взрыве всеобщего, заливистого хохота.

Самопровозглашенный фокусник ни на йоту не разозлился. Растянув губы в безмятежной улыбке, он парировал:

— Это всего-навсего весьма специфический фокус.

Олич с жадным бульканьем влил в себя остатки пива и раскатисто расхохотался:

— Раз так, давай-ка исполни мою мечту! Сделай так, чтобы этот прижимистый скряга за стойкой раскошелился и угостил меня кружечкой пенного.

— По рукам, — облаченный в черную мантию юноша плавно вскинул правую руку и легонько стукнул по деревянной столешнице.

Под этот глухой, сухой стук трактирщик Тоби на автомате нацедил свежую кружку и подвинул её прямо к Оличу. Вслед за этим он невозмутимо убрал руку и вновь взялся за натирание бокала, словно так и было задумано.

От этого зрелища, до боли напоминающего какое-то сюрреалистичное дежавю, Олич впал в глухой ступор. С искренней растерянностью в голосе он выпалил:

— Тоби, вы знакомы?

— Впервые вижу, — Тоби одарил громилу таким взглядом, словно перед ним сидел клинический идиот.

— … — Олич с нескрываемой опаской приподнял кружку и сделал крошечный, пробный глоток, дожидаясь, не затребует ли бармен звонкую монету.

Удостоверившись, что хозяину на него абсолютно плевать, здоровяк ошарашенно повернул голову, уставившись на чужака в мантии и цилиндре:

— Как, дьявол побери, ты это провернул?

— Я же