Тихий шаг - Надя Сова

– Как? Ну то есть… – Алина подошла ближе. – Это какой грохот должен был стоять! Я ничего не слышала.

– Звукоизоляция, – предположил Захар.

– В доме, где в щелях ветер гуляет? – с сомнением переспросила Алина, повысив голос. – Нет, ты как вообще это учудил?

– Стол опрокинул, говорю же! – На этот раз Захар не постеснялся тоже повысить тон.

– И что нам теперь делать? – Алина все больше распалялась. – Ты всю посуду побил!

– А я знаю? – орал ей Захар.

Дверь снова открылась, и вбежал встревоженный Старх.

– Что случилось? Вы чего тут голосите? По всей деревне слышно.

– Этот бедолага посуду побил, – ответила Алина, махнув рукой. – Еще и непонятно когда. Буквально на две минуты отошла переодеться.

– Смотрю, стол тоже перекурочил. – Старх осмотрел место происшествия. – Собирайте осколки, я пойду с хозяевами договариваться.

Алина все еще театрально вздыхала, но тоже подключилась к сбору.

– Будь осторожен, а то еще поранишься, – сказала она.

Именно в этот момент Захар неловко схватил один осколок и полоснул им себя по пальцу. На пол тут же капнула кровь.

– Ты откуда такой ловкий? – закатив глаза, спросила Алина.

– Из Москвы.

– И чем вы там в Москве занимаетесь?

– Я книжки пишу, – сказал Захар, а потом задумался. А чем он вообще занимается?

Слоняется туда-сюда, проедает роялти, которые пока капают исправно, но скоро первая книга перестанет так хорошо продаваться, а новую он даже не начал писать. Обещал сдать текст, а в итоге мотался по клубам, мероприятиям, теперь вот в лагерь вообще отправился. Может, это не вдохновения нет, а просто дурная голова не дает начать работать? Может, он просто дебил?

– Эй, писатель, – позвала Алина. – Палец забинтуй, а то кровью истечешь, накапал уже целое болото.

Захар порылся в кармане, нашел какую-то салфеточку и обмотал порез. Алина посмотрела на это как на настоящую катастрофу и снова куда-то убежала. Вернулась с маленькой косметичкой, полной всяких лекарств и бинтов.

– Убирай эту гадость, – велела она и осторожно размотала ему палец, отбросила салфетку и быстро стала обрабатывать рану.

Захар отвернулся, почувствовав, что закружилась голова, а к горлу подступил ком. Тошнота мешала нормально думать и туманила зрение. С пола послышался звон, на который Алина не обратила никакого внимания.

Странное существо, смесь крысы и собаки, обнюхивало осколки и накапавшую лужицу крови. Ткнулось туда носом, лизнуло и, радостно заключив: «Свой», убежало куда-то за печку. Захар так и остался стоять и смотреть в тот угол. Алина закончила обработку, собрала косметичку и вернулась к осколкам.

– Ничего себе! – Ее возглас вернул Захара в реальность. – Пока мы с твоим пальцем возились, тут уже успела крыса какая-то пробежать.

Захар подошел ближе и посмотрел на следы, которые неровной строчкой уходили за печку.

– Какая-то хромая крыса. – Алина скривилась.

– Мне надо подышать, – сипло сказал Захар и, снося на ходу лавки, пошел на улицу.

Утренний воздух помог прийти в себя. Палец пульсировал, а в голове был только хаос, разбитая посуда, странное существо и одно слово: «свой».

Деревня оживала, где-то орал петух и квохтали куры, с холма открывался невероятно красивый вид на реку. Но все это заботило Захара в последнюю очередь. Он надеялся, что видений больше не будет. И так с трудом отстирал простыню от сажи, теперь вот это.

– Ты какой-то бледный, – подметила Ясна, проходившая мимо.

– Порезался. – Захар махнул замотанной рукой.

Ясна понимающе покивала и посмотрела в сторону трапезной:

– Странное место.

– Почему?

– Здесь не могло быть церкви, – со знанием дела сказала она.

– Почему? – снова спросил Захар. – Холм, река, вполне могла когда-то стоять. Как будто в таких местах их и строили.

Ясна покачала головой, но продолжать мысль не стала.

– Сам догадаешься, – глухо сказала она.

Захару показалось, что голос прозвучал другой, не такой высокий, как у Ясны. И на месте этой серой девушки стоит другая, выше, спину держит прямо, а волос черный и невьющийся. Но стоило скрипнуть двери трапезной, как наваждение сгинуло.

– Я все убрала, – сообщила Алина, выходя на улицу. – Не знаю, куда девать всю эту гору, придумай сам.

Отряхнувшись, она пошла от трапезной. Захар смотрел ей вслед, а в голове было пусто.

– А что случилось? – спросила Ясна.

– Посуду разбил, – ответил Захар.

– Всю? – удивилась Ясна.

– Тарелки.

– Столько поколений пережили, одного тебя не вынесли, – хохотнула Ясна, и снова не своим голосом.

– И без тебя тошно, – бросил Захар, отхмахнувшись, и пошел в другую сторону.

До обеда еще было время погулять и хотя бы просто привести чувства в порядок.

– Там, где поют о смерти, не могла стоять церковь! – крикнула ему вслед Ясна.

Он обернулся, но рядом с трапезной уже никого не было.

* * *

Разговор был тяжелый, сначала он выслушал выговор от Акулины Игоревны, потом от Евдокии Микулишны. Хотелось одного – сбежать в домик к Стефану Ивановичу, который – единственный из этой компании – был глуховат и не особо разговорчив. Но женщины не отпускали. Они пропесочили сначала Захара, потом Алину, потом и самого Старха.

– А, этот, – внезапно в разговор встрял дядя Костя, которого Старх до этого не замечал. – Ходит тихо, ни одна половица не скрипнет. И посуду разбил тоже тихо. Судя по рассказу уважаемого, там грохот на всю деревню стоять должен был. А я вот ничего не услышал. А слух, чай, не пропил еще.

– Тихо ходит! – Евдокия Микулишна всплеснула руками. – И такого ты мне в кухню отправил?

– Погодите, – не понял Старх. – А что не так с человеком, который тихо ходит? Ему топать надо было, что ли?

– Она вообще без звука ходит, – заговорщически проговорил дядя Костя. – Ни шороха, ни вздоха.

– Человек ходит со звуком, а нечисть ходит тихо! – резюмировала Акулина Игоревна.

– И вы мне поэтому молодого парня сразу в нечисть записали, – устало заключил Старх. – Еще что расскажете? Может, я еще кого вам привез?

– Привез! – возмутилась Акулина Игоревна. – Дуру свою городскую.

– Это какую? – уточнил Старх.

– Лапу. Они когда уезжали, зарекались сюда возвращаться. Слова последние забрали. А она нарушила зарок, дура!

Акулина Игоревна сплюнула, и все трое перекрестились.

Старх резко встал и подошел к хозяйке, та ойкнула и отступила.

– Вы можете жить по каким угодно правилам, – зло прошипел Старх. – Можете мне говорить что угодно, но моих подопечных не смейте ни трогать, ни оскорблять.

Под его взглядом Акулина Игоревна как-то вся сникла и съежилась. Дядя Костя и Евдокия Микулишна молчали, опасаясь влезать.

– Я вас услышал, – сказал Старх громче. – Свою цену назвал, вы согласились. Все остальное, – он оглядел каждого в комнате, – это лишь ваша фантазия и ваши домыслы. Отстаньте от Алины и Захара. Они просто