Наследник Драконов - Карина Розенфельд

– Это мои предки. Как и я, они были очень высокими и сильными и могли разбить скалу, всего лишь пару раз ударив по ней кувалдой. А потом мастера из моего народа занялись украшением.

– Мне кажется, что я спускаюсь по дворцовой лестнице, – вздохнула Тамара и провела рукой по гладкой стене, которая отделяла её от пустоты.

– Если этот обычный проход кажется тебе дворцом, то подожди, вот увидишь Драконию! Ты глазам своим не поверишь!

– Теперь я ещё сильнее хочу оказаться там.

Гулливер вздохнул.

– Не торопись. Нам придётся пересечь полстраны, чтобы добраться туда, и я не думаю, что путь будет лёгким.

После этих слов они продолжили спускаться в тишине. Скала была такой высокой, что все потеряли счёт этажам, которые прошли, а их уже было несколько десятков.

Вдалеке послышался непрерывный гул.

– Что это за шум? – спросил Гедеон.

– Это водопад, который питает Летучую реку.

К последней ступеньке все чувствовали себя измотанными, ноги дрожали, а колени болели и еле сгибались. Наконец в скале показался второй проход. Он вёл на пустынное плато, которое окружали цветущие холмы, опоясывающие покрытый густой растительностью склон. Эта естественная стена поддерживала русло Летучей реки.

У подножия склона уютно располагалась милая деревушка с нарядными домами. Её жители (совершенно нормального роста) занимались своими повседневными делами, бросая добрые взгляды на приближающихся гостей.

– Эй! Гулливер, как жизнь? – прокричала женщина, которая выбивала ковёр у окна.

Она была пухленькой, а на загорелом лице сияла улыбка. Под её ослепительно-белым чепчиком виднелись каштановые волосы.

– Хорошо, хорошо, Патти!

– Давно ты к нам не заглядывал. Тебе что-нибудь нужно?

Гулливер кивнул и махнул рукой.

– Немного продуктов, как обычно.

Патти посмотрела на трёх детей, молча семенивших за великаном, и широко раскрыла глаза от удивления.

– А что это за крошки? Твоя семья? Какие-то они маленькие, разве нет?

– Это дети друзей, я должен отвести их к тёте.

– Они милые, и есть им нужно меньше, чем тебе!

Женщина рассмеялась, а потом забрала ковёр и ушла в дом. Её смех слышался даже тогда, когда она закрыла за собой окно.

Компания направилась, как предположил Эллиотт, к центру деревни, где неровный круг домов образовывал небольшую площадь, в середине которой струился фонтан. На его вершине стояла огромная фигура кролика. Он был одет как человек и держал в лапе морковку, такую же большую, как и он сам.

– А, теперь я понимаю, почему это место называется Кроличья Нора! – рассмеялась Тамара, рассматривая скульптуру.

Занимавшиеся своими делами жители приветливо махали Гулливеру. Некоторые задерживали взгляд на трёх детях, но никто не задавал вопросов.

– Куда мы идём? – спросил Эллиотт, стараясь быть как можно более незаметным.

Хотя мальчик полагал, что никто не мог знать, кто он, ему не хотелось привлекать к себе внимание. Если его дядя узнает, где он, то всё может обернуться катастрофой. Эллиотту даже представлять не хотелось, что ему придётся превращаться в дракона посреди этого городка. Он был слишком огромным и обязательно разнёс бы что-нибудь в пылу сражения.

Чувствуя себя странно в грубой одежде с чужого плеча, Эллиотт опустил голову и шёл за великаном до большой деревянной резной двери. Она не закрывала вход в здание, а была вставлена прямо в каменный склон, который поддерживал Летучую реку. Гулливер несколько раз постучал огромным кулаком. Вскоре с той стороны раздался дрожащий голос:

– Безобразие! Кто посмел так стучать? Эта дверь существует уже несколько столетий, и мне бы хотелось, чтобы она простояла ещё столько же!

Послышался щелчок затвора, и, когда одна из створок двери наконец открылась, перед друзьями предстала крошечная фигура. Эллиотт вытаращил глаза при виде сморщенного человечка, смотревшего на них бледно-голубыми глазами. Его переносицу сжимали тонкие круглые очки. Густая прядь седых волос выбивалась из-под шляпы, которая когда-то, по-видимому, была гордым цилиндром, но теперь выглядела такой же скукоженной, как и её владелец. Но всё же самыми невероятными были кроличьи уши, торчавшие по обе стороны его головного убора.

Тамара, Гедеон и Эллиотт обменялись ошеломлёнными взглядами, но воздержались от любых разговоров на этот счёт. Но Гедеон, который всё это время держал телефон выключенным для экономии заряда, снова включил его и сделал фотографию.

– Гулливер! – воскликнул человечек, узнав великана. – Мой мальчик, как давно я тебя не видел! Ты вырос с последней нашей встречи.

– Сантиметров на пятьдесят, господин Ирц. И да, много времени прошло.

– И ты привёл с собой детей. Успокой меня и скажи, что они не твои. У тебя не было времени завести троих.

Гулливер расхохотался. Впервые он позволил себе развеселиться настолько, что под ногами задрожала земля.

– Нет, господин Ирц, они не мои. Это дети… эм… друзей, и я должен отвести их домой.

– Ах, очень хорошо. Вот для чего я тебе нужен.

– Да, вы всё верно поняли. Вы, как всегда, проницательны, господин Ирц.

Человечек, весьма польщённый словами великана, приосанился и пошевелил ушами. Эллиотт, размышлявший о том, что уши могут быть всего лишь пришитым к шляпе украшением, понял, что это всё же были настоящие кроличьи уши. На человеческой голове. Ему очень хотелось спросить, но он сдержался. А вот Гедеон вытаращил глаза и уже было открыл рот, но Эллиотт ткнул друга локтем, чтобы тот ничего не ляпнул.

Гулливер тем временем продолжал разговаривать с господином Ирцем. Было видно, что ему сложно поддерживать беседу, но человечек, кажется, был рад снова увидеть великана и засыпал его вопросами. При этом он с любопытством рассматривал детей, переводя свой пронзительный взгляд с одного на другого. Человечек долго смотрел на лицо Эллиотта, и в какой-то момент его глаза сузились, словно ему в голову пришла какая-то мысль. Гулливер, должно быть, заметил это, потому что тон его голоса, вежливый и терпеливый, внезапно изменился. Великан заговорил торопливо и не так любезно:

– Господин Ирц, не хочу показаться грубым, но уже скоро отчаливает следующая джонка, и нам правда нужно идти.

– Да-да, конечно, понимаю.

Теперь он не сводил с Эллиотта глаз, изучал его, словно на лбу мальчика была нарисована карта сокровищ.

Человечек резко протянул руку ладонью вверх, и Гулливер, порывшись в рюкзаке, спешно вытащил оттуда огромный горшок, заполненный оранжевой массой.

– Вот, господин Ирц, ваш любимый морковный мёд.

– Ах, мой милый Гулливер, только ты так хорошо его делаешь. Благодарю. Можете идти.

Он отошёл в сторону, как будто думал, что его маленькая фигурка загораживала огромный вход, потом поклонился, когда друзья пошли по тёмному проходу, освещённому лишь несколькими факелами. Перед ними возникла новая лестница, ведущая сквозь горный склон, более крутая