Вещегон - Антон Конышев

хронических заболеваниях, отметил слабый пульс, учащённое дыхание, пониженное АД и, получив отрицательной ответ на предложение о госпитализации, посоветовал обязательно показаться терапевту.

Полковник из сбивчивого рассказа соседа тоже практически ничего не узнал. На работу тот всегда уезжал рано. Вот и сегодня вышел, начал чистить машину от навалившего за ночь снега, потом почувствовал, будто обнимает кто-то. Хотел обернуться, да не успел. Вот, собственно, и всё. Разве что, сокрушался, что плохо позавтракал.

Проводив соседа, полковник ещё какое-то время с нарастающим чувством щемящего беспокойства всматривался в девственно чистый, идеально гладкий снег в той стороне, где растворилась в темноте безголовая фигура.

– Вот ведь какие дела, девочка, – произнёс он и привычным жестом потрепал овчарку по голове.

Герда зажмурилась, понимая и принимая ласку, и коротко тявкнула. Пора было домой.

До обеда полковник с хмурым и озадаченным видом бродил из угла в угол, снова и снова прокручивая в памяти мельчайшие детали утреннего происшествия, а ближе к вечеру позвонил бывшим коллегам, кратко обрисовал ситуацию и попросил, разумеется, неофициально и чисто по старой дружбе, поднять статистику по обращениям граждан в связи с похожими случаями.

Коллеги энтузиазма не выказали, зато выказали неподдельное удивление и здоровый скептицизм, однако, великодушно пообещали что-нибудь поискать.

А через неделю позвонили сами.

– Всё-всё, заканчиваю, – Егор рассмеялся, – вижу, кое-кого моя история уже вогнала в сон. Намёк понял. Не дурак.

Фузя, растянувшись на полу, без зазрения совести похрапывал, побулькивал и пускал слюни.

– Нет уж. Давай финал. Зря мы, что ли слушали этот сериал? – возразил Клим и легонько пихнул мопса носком кроссовки. Тот хрюкнул, приоткрыл один глаз, не увидел ничего съедобного, перевернулся на спину и снова захрапел.

Ася выразилась конкретнее.

– Извините, Егор, но как это всё связано с Аркадием? Разве не о нём ваша история?

– И да, и нет, – Егор уклонился от прямого ответа, – и честное слово, теперь я постараюсь быть максимально кратким.

Итак, обращения в полицию поступали. И поступали регулярно. Только вот, что прикажете делать и без того вусмерть загруженным участковым, дознавателям и следователям, если описанное в заявлениях больше походило на чистый и незамутнённый бред сумасшедшего? Сами посудите, пострадавших нет, вред жизни, здоровью или имуществу отсутствует, как и любые следы и улики. И как тут заводить дело? На каком основании? Лишь когда картина стала понемногу складываться, обратили внимание на то, что этот, с позволения сказать, бред гуляет по городу чуть не два месяца, и промежуток между нападениями составляет от суток до трёх. Неужели и правда маньяк, как нашёптывают гуляющие по городу слухи? В итоге дело всё же завели, напрягли участковых, получили результаты и обеспокоились уже всерьёз.

Вычислить примерный район проживания гипотетического маньяка труда не составило. Он как будто и не прятался. Принялись трясти осведомителей, обходить квартиры, отрабатывать жильцов, на всякий пожарный задержали нескольких старых знакомых, хорошо известных по прошлым грехам и грешкам. Так постепенно добрались и до квартиры Аркадия Аркадьевича. Несмотря на круглосуточно включённый свет, дверь никто не открыл, а когда выяснилось, что соседи Аркадия не встречали его почти с Нового года, а коллеги на работе были уверены, что он заболел либо уволился, квартиру вскрыли. И сразу вызвали реанимацию.

В областной больнице врачи потом долго чесали затылки, морщили лбы и разводили руками, стараясь понять, каким образом пациент после ишемического инсульта без соответствующего ухода и медицинской помощи прожил несколько месяцев один и не приходя в сознание? Добавьте к этому практически отсутствие пролежней и признаков истощения организма и совсем уж мистика получается. Робкую версию об анонимном доброхоте, умудрившемся остаться никем не замеченным, в пух и прах разнесли эксперты, безапелляционно заявив, что в квартире не обнаружены следы чужого присутствия минимум за период в несколько недель.

И под финал, два заключительных штриха. Местный слесарь, тот, что вскрывал квартиру, как-то проболтался, мол, лежащий на полу Аркадий Аркадьевич был заботливо укрыт пиджаком и брюками, как если бы кто-то нарочно разложил на нём одежду для примерки. Да и странные нападения на людей прекратились. Как отрезало.

Егор залпом допил остатки кофе в кружке и скрестил руки на груди, давая понять, что в этот раз действительно конец.

Ася молчала, с отрешённым видом теребя в пальцах край халатика.

Климу это молчание не нравилось. Нехорошее это было молчание. И старательно скрываемое самодовольство Егора ему тоже не нравилось. Так и подмывало треснуть со всей дури кулаком по столу. Чтобы посуда подпрыгнула. Чтобы Ася перестала вглядываться в это своё ничто.

– Откуда такие подробности?

– Подловил, – Егор примирительно поднял руки. Он и не собираясь отпираться, – Признаюсь, я немного дофантазировал. Но согласись, история от этого только выиграла.

– Он выжил?

У Клима по спине побежали мурашки. Таким бесплотным показался ему Асин голос.

– Аркадий Аркадьевич? – тут же переключился на девушку Егор. – Да. Если так можно сказать. Из больницы выписался с сильно подорванным здоровьем. С работы уволился по инвалидности, из дома выходить почти перестал. Потом второй инсульт. Увидел на улице знакомого, побежал, догнал, что-то возбуждённо залепетал, побагровел и потерял сознание.

Ася кивнула, будто именно такого ответа и ожидала.

– А костюм? Что с костюмом?

Егор равнодушно пожал плечами.

– Не знаю. В комиссионку, наверное, отдали. Или в секонд-хенд.

Глава 8

Глава 8

«Вещи имеют своё внутреннее, свою, так сказать, «сокровенность».

Пьер Тейяр де Шарден,

французский католический философ,

теолог, палеонтолог, антрополог и священник-иезуит.

– И что ты собираешься с ними делать?

Вопрос прозвучал жёстко, даже грубо. Клим к такому оказался не готов. Да и как тут подготовишься, если вот только что Егор тепло прощался с Асей, благодарил за ужин, панибратски трепал по загривку Фузю, а сейчас стоит напротив инфернальной тенью, взгляд у него тяжёлый и режущий, верхняя губа презрительно вздёрнута, скулы угрожающе заострились.

Клим спрятал лицо в воротник, зябко сунул руки в карманы куртки и постарался придать себе вид невинный и недоумевающий.

– С кем?

Егор хмыкнул. Коротко и нервно дёрнул головой в сторону светящихся окон.

– С ними. С