Падение Левиафана. Часть 3 - Денис Старый

губы сжались в тонкую линию. Мысли молодого капитана были на редкость здравыми и дальновидными. Да, быть ему контр-адмиралом, и очень скоро. Такие люди нужны российскому флоту — решительные, но расчётливые. Он отметил про себя эту кандидатуру, зная, что государь Петр Алексеевич ценит именно таких офицеров.

Тем временем, масштабное сражение, в котором с обеих сторон участвовало примерно по восемнадцать судов, наконец-то подходило к своему кровавому завершению. Поле битвы было усеяно обломками, развороченными мачтами и телами погибших, багровые пятна расплывались по серым волнам. Англичане понесли ощутимые потери: один их фрегат был буквально разорван на части и затонул, превратившись в груду искореженного дерева и железа.

Ещё один линейный корабль, после продолжительной дуэли с русским гигантом, был взорван изнутри, его корпус разлетелся на тысячи щепок, так как никаких возможностей отправить его в качестве приза на ремонт не оказалось — повреждения были слишком критичны, и любое движение грозило полным разрушением.

Кроме того, в русскую эскадру были добавлены четыре новых приза: один фрегат и три линейных корабля — гордость английского флота, теперь же они с понурыми парусами следовали за своими победителями. Ещё один английский линейный корабль, поврежденный в начале боя, был взят на абордаж шведской командой, и теперь его тоже готовили к отбуксировке.

Русский флот также заплатил свою цену за эту победу. Два фрегата, сражавшиеся отчаянно и храбро, навсегда исчезли под волнами, унося с собой сотни жизней. Один линейный корабль, «Святой Павел», был очень сильно повреждён: его мачты были обрушены, паруса изорваны в клочья, корпус пробит во многих местах, а трюмы постепенно наполнялись водой.

Настолько сильно, что Корнелиус Крюйс, не колеблясь, быстро принял тяжёлое, но необходимое решение о том, что нужно всё ценное — пушки, порох, снаряды, провиант и личные вещи офицеров — быстро перенести на другие корабли. Затем этот искалеченный корабль, не способный продолжать поход, должен быть взорван. Команда «Святого Павла» была распределена по призовым кораблям, тем самым усиливая их экипажи и давая возможности довести эти захваченные суда до пункта назначения — безопасной Риги.

Помимо боевых кораблей, были потоплены ещё три вспомогательных английских судна — транспорты, снабженцы, которые не успели выйти из зоны боя. А также, к сожалению, один русский шлюп, выполнявший разведывательные функции. С ним случилась редкость, которая в море всегда воспринималась как дурное предзнаменование или происки высших сил — взорвалась пороховая камера при попытке произвести выстрел. Всё-таки морские боги, казалось, не хотели допустить полного разгрома англичан, оставляя им хоть какую-то толику надежды. Хотя, что это, если не полный разгром? Стратегическая победа была очевидна.

Пари было выполнено, и сейчас, прикрывая захваченные призы, победители неспешно откатывались к своему основному флоту, который ждал их в нескольких лигах к западу. Это отступление было скорее тактическим манёвром, чем бегством от англичан. Чуть сменился ветер, он уже не был однозначно попутным для врагов Российской империи, но всё же английские корабли, стремясь вернуть утраченное и отомстить, шли чуть быстрее, хоть и с повреждениями.

Вот только угнаться до того момента, как все русские корабли соединятся в единую, мощную армаду, было просто невозможно. В какой-то момент, выстроившись в элеваторную линию, англичане остановились, или почти остановились, сменив конфигурацию парусов на максимально длительную, но чтобы она не уносила корабли в сторону. Они прекрасно понимали, что навязать бой русскому флоту в этот момент, когда русские строятся, а у них самих нарушен строй и моральный дух, будет самоубийством.

Тем временем русский флот, подобно могучему хищнику, становился в свою новую, устрашающую боевую формацию, формируя уже не одну, а две ударных кулака — две мощнейших эскадры, готовых обрушиться на врага. Что делать и как с этим работать, англичане, пока находясь на ходу, так и не придумали. Да и как можно срочно сообразить такое? Это требовало учений, анализа, определённой подготовки, которых у них сейчас не было. Их строй был нарушен, офицеры деморализованы, а потери ощутимы.

Для всех было ясно и понятно, что сейчас это сражение, которое очень вероятно всё же должно было произойти, не могло быть однозначно в пользу англичан. Они просто сейчас здесь получат серьёзнейший урон, да, возможно, потопят часть русского флота или возьмут на абордаж несколько судов. Но обмен, скорее всего, как показала эта короткая, но интенсивная дуэль двух кораблей, будет всё же в сторону русских.

А это ещё хуже. Это означало, что выход датских и русских кораблей в Атлантику уже закрывать будет просто нечем, что голландцы злостно улыбнутся и начнут более агрессивно действовать в той же самой Атлантике против англичан. Ведь побитого каждый хочет ещё пнуть, особенно те, кто в драке честной не участвовал, а лишь наблюдал со стороны, выжидая удобного момента.

— Господин командующий, к вам просится на разговор английский адмирал, — голос капитана первого ранга вновь вырвал Корнелиуса из стратегических размышлений.

Он стоял навытяжку, ожидая приказа, но его взгляд был устремлён на формирующийся флот.

И тут же, даже не дожидаясь ответа генерал-адмирала, капитан продолжил отдавать команды рулевому и боцману, чтобы вывести его собственный корабль правильно, в нужную позицию новой боевой информации. Его линкор опять должен был участвовать на острие того ударного копья, которое уже сформировалось и теперь ждало лишь сигнала к новой атаке.

— Давайте этого Адмирала… — с легкой ленцой, почти небрежно произнес Корнелиус Крюйс, откидываясь в своем кресле. Он начал ощущать недомогание. Всё же, он был человеком старым, и такие всплески адреналина, а потом откат от перевозбуждения не лучшим образом сказывались на здоровье даже сильного духом человека. Однако это не мешало ему сохранять остроту ума и холодный расчёт.

Очень скоро английский Адмирал, поддерживаемый двумя русскими матросами, предстал перед глазами русского Генерал-адмирала. Лицо англичанина было бледным, но в глазах всё ещё горели гнев и упрямство.

— Что вам есть ещё мне сказать? — Крюйс не стал терять времени на любезности, его голос был суров. — И, если вы не заметили, мы готовимся хорошенько побить английский флот, который, похоже, не может разобраться, где ему дерзят, а где его предупреждают сильные.

Англичанин выпрямился, насколько позволяли раны, и горделиво вскинул подбородок.

— Отправьте меня обратно, и сражения не будет! Я отдам все поручения и сохраню свою честь и данное слово.

Крюйс прищурился, задумчиво поигрывая кисточкой на своём камзоле. Он подумал…

— Лист бумаги, и вы сейчас всё это письменно напишете, — принял решение русский генерал-адмирал, его голос стал жёстче. — А потом, чтобы не было каких-то