Падение Левиафана. Часть 3 - Денис Старый

Они разбивались на мелкие группы, в которых у каждого была своя роль. И вот эти тройки или пятерки и продавливали оборону англичан. Ожесточенную оборону, но явно хаотичную уже потому, что картечь выкосила многих.

И хотя корабли были русские, команда, уже почти захватившая один из вражеских вымпелов, была, по большей части, набрана из шведов — отчаянных, привыкших к жестокости, но порой, как казалось, слишком беспорядочных в своих действиях. Однако в этот момент их необузданная ярость давала им преимущество.

Мечи свистели, пистолеты извергали пламя, а топоры глухо вгрызались в дерево и плоть. Корнелиус видел, как люди падали, как волны крови заливали доски палубы. Было ощущение, что эти бойцы, словно обезумевшие гладиаторы, готовы взаимоуничтожить друг друга, лишь бы не отступить. Каждая секунда казалась решающей, баланс сил висел на волоске.

Впрочем, нет… Глаз адмирала, привыкший к мгновенной оценке ситуации, уловил едва заметное движение. Один русский фрегат, словно хищник, внезапно ускорился. Поймав попутный, благоприятный ветер, он мчался, разрезая волны, прямо к месту этой кровавой бойни.

Корнелиус знал: он должен был успеть. И тогда, пускай и огромными жертвами, пускай ценой большой крови шведских офицеров и матросов, которые официально состояли на русской службе, но были преданы ему и России, будет взят ещё один приз. Его сердце наполнилось смесью гордости и жёсткой решимости. Жизни, потерянные в такой битве, не были напрасными.

— Вы можете наблюдать! — не отрываясь от оптического прибора, резким, почти торжествующим голосом произнес русский Генерал-адмирал, обращаясь к своему пленённому визави. Его голос звучал как приговор, не оставляя сомнений в своём превосходстве. — Можете использовать свою зрительную трубу и наблюдать за тем, что происходит. Уверен, вам это будет крайне… поучительно.

В ответ Корнелиус вновь явственно услышал, как скрипят зубы английского адмирала, звук которого, казалось, нёс в себе ярость и бессилие. Русский генерал-адмирал даже на мгновение посочувствовал англичанину. Стереть в таких трениях зубы может быть очень болезненно. Но быстро усмехнулся и пожелал своему визави скорой еще и зубной боли.

Может быть, Крюйс даже и не видел, но чувствовал разряд молний, которые рвались из глаз англичанина, пытаясь испепелить его. Но Корнелиусу Крюйсу было на это сугубо наплевать. Ярость поверженного врага лишь усиливала его собственное наслаждение моментом. Он был победителем, и эта истина была неоспорима.

Он ещё раз немного довернул оптику, настраивая её резкость, и заметив… картину, от которой в его сердце на мгновение кольнуло тревожное предчувствие.

Ещё один английский линкор, словно вышедший из ниоткуда, в сцепке с английским же фрегатом, смогли подловить русский фрегат, отбившийся от основной группы. Мгновенно они обрушили на него шквал огня. Корнелиус наблюдал, как ядра разрывают паруса и обшивки, как щепки и обломки летят в воздух, как мачта русского судна угрожающе кренится. Они буквально изрешетили его, нанеся критические повреждения, и, возможно, сейчас потопят один русский корабль. Это был не удар, это было хладнокровное, беспощадное избиение.

Другой русский фрегат, находившийся неподалеку от места этого побоища, в бой не вступал. Его капитан, будучи человеком рассудительным, прекрасно оценивал свои силы и понимал, что двое против трёх в такой ситуации пропадут безвозвратно. Он принял тяжёлое, но единственно верное решение — дождаться поддержки, помощи. И она уже спешила: ещё один русский линейный корабль, заметивший бедственное положение товарищей, с полными парусами шёл к месту побоища. Корнелиус не сомневался — они отомстят англичанам за это вероломство, отомстят с лихвой.

— О, а это уже очень интересно! — Корнелиус растянул слова, в его голосе сквозила холодная, язвительная злоба. — Сразу три ваших фрегата вышли из боя и четыре вспомогательных судна тоже направились на соединение с вашим основным флотом. Весьма, стоит заметить, смелый манёвр, отважный… Отчаянный, — добавил он с особой издевкой, смакуя каждое слово. Он оторвался от бинокля и пристально посмотрел на англичанина, ожидая реакции. На лице Корнелиуса играла презрительная усмешка.

Находящийся рядом капитан первого ранга, командир русского линейного корабля, который только что начал отводить судно для быстрого ремонта, получая доклады о залатанных трёх дырах в обшивке, не удержался. Он издал короткий, резкий смех, который был столь унизителен для англичанина, что казалось, пронзил его насквозь. Это был не весёлый смех, а скорее злорадный, торжествующий, полный презрения к поверженному врагу. Смех, который обнажал всю глубину унижения.

Английский адмирал, бледный и трясущийся от ярости, даже попытался привстать, чтобы ответить на эту наглую насмешку, но ранение пронзило его острой болью, потянув его вновь в кресло. Голова его откинулась назад, разум помутился, и он потерял сознание, упав, как подкошенный.

— Лекаря ему! — раздражённо, с досадой приказал русский Генерал-адмирал. Ведь много ещё колкостей, едких замечаний и прямых оскорблений пришло ему в голову, которые было просто необходимо высказать английскому адмиралу. Этот обморок лишил его такой прекрасной возможности довести триумф до абсолюта. — Приведите в порядок, и как только он придёт в себя, сразу скажите мне. Возможно, мы его отправим в Петербург одним из наших кораблей.

Да такому призу, как бы ни сложились дальнейшие события этой схватки, точно обрадуется государь император Пётр Великий. Русский самодержец как-то в шутку говорил Корнелиусу, чтобы он по возможности захватил кого-нибудь из английских офицеров, и что Император Российской империи даже, возможно, хотел бы попить чаю с таким знатным гостем. А тут шутка не шутка — целый адмирал, лорд, командующий синим флотом, если не первый человек во всём английском флоту, то как минимум входящий в тройку наиболее влиятельных флотоводцев Британии. Живой трофей, символ победы и унижения противника на самом высоком уровне.

Корнелиус снова повернулся к капитану первого ранга, который теперь стоял вытянувшись, вернувшись к деловому виду.

— Капитан, мы можем увести приз? Команду нужно разделить, — спросил Корнелиус, указав взглядом на захваченный английский линкор, где ещё продолжали доноситься отголоски абордажного боя, были те, кто кричал от боли, но таких уже скидывали в воду, расчищая палубу.

— Да, ваша высокопревосходительство, мы уже это делаем! — доложил капитан первого ранга, его голос звучал чётко и уверенно, несмотря на недавний смех. — Я направил команду из резерва; они уже приступили к швартовке и осмотру приза. Как только будет возможность, они берут ветер и удаляются от места основного боя. Потом, я думаю, что с сопровождением и с другими призами эту небольшую флотилию мы отправим в Ригу, если будет на то ваша высочайшая Воля. Там их уже ждут корабельные мастера и сухой док.

Генерал-адмирал Корнелиус только кивнул, его