Падение Левиафана. Часть 3 - Денис Старый

Корнелиус Крюйс усмехнулся. Этот неожиданный залп «Петра Алексеевича» сильно помог другому русскому линейному кораблю, который теперь беспрепятственно заходил в стратегически важное положение между русским флагманом и английским линкором, готовясь к собственному, сокрушительному удару.

Между тем, англичане на «Виктории», те, кто остался на ногах, или пытался подняться, не собирались сдаваться. Несмотря на хаос, гордость и упрямство держали их на ногах.

Они, шатаясь, выстраивали живую линию из уцелевших матросов и солдат, стягиваясь перед своим командующим адмиралом Уэйджера, создавая последнее, отчаянное ограждение из плоти и крови.

Другие подразделения, несмотря на ранения и контузии, уже были готовы к кровопролитной схватке на палубе, где каждый квадратный фут был залит кровью и усыпан щепками. Английские офицеры, бледные, но с горящими глазами, отчаянно пытались сбить из оставшихся живых солдат подразделения по десять человек, чтобы иметь возможность осуществлять залповую мушкетную стрельбу — их последний, отчаянный тактический приём. На это, впрочем, они тратили драгоценные мгновения, которые русские штуцерники использовали с убийственной эффективностью.

Пули, выпущенные с холодным расчётом, прежде всего находили таких инициативных офицеров, оставляя английских солдат в недоумении, растерянности и ужасе: без команды, без ориентира они не знали, что же им делать, их боевой дух испарялся с каждым убитым командиром.

— Ба-ба-бах! Бах! — часть уцелевших пушек с русского корабля, отяжелевших от пороховой гари, с ревом выстрелила в упор по англичанам, которые также формировали новые артиллерийские команды и уже, надрываясь, начали заряжать свои пушки.

Ядра, выпущенные почти в упор, разносили на куски их расчёты, превращая людей в кровавое месиво, не оставляя им ни единого шанса.

Выучка… Беспощадная, отточенная до совершенства. Англичане не смогли продемонстрировать такой класс, после того, как лишились многих, как в порты проникал удушливый газ… Такую дисциплину и хладнокровие, чтобы опередить русских хотя бы на голову, не говоря уже о целом корпусе, можно было бы добиться, если не хитрости.

Паника англичан, их разобщенность в бою, их растерянность перед лицом такого организованного хаоса были фатальны. А учитывая техническое превосходство русских пушек, их дальнобойность и скорость перезарядки, уже не оставалось сомнений, чей флагман выйдет победителем из этого адского пекла. Битва превращалась в бойню.

А тут ещё и с правого борта, словно предвестник неминуемой гибели, русский линейный корабль «Гельсингфорс», полностью укомплектованный шведами под русским флагом, стал медленно, но уверенно подходить к английскому флагману. Его силуэт, вырисовывающийся из дыма, был недвусмысленным предзнаменованием. Он шёл наперерез, чтобы окончательно запереть «Викторию» и не дать ей возможности маневрировать. Хотя как маневрировать, если команды почти не осталось, хоть и мачты почти целы и вода не затекает в трюмы.

Генерал-адмирал Крюйс, с измазанным копотью лицом и потускневшим взглядом, в это время вылез из своего убежища на полуразрушенном мостике, его мундир был порван, а парик сбит набок.

— Капитан, живой? — спросил он первым делом.

— Я здесь, ваше высокопревосходительство, живой, — тут же сбоку ответили генерал-адмиралу.

Корнелиус только кивнул и стал наблюдать за тем, как ведут себя остальные английские корабли. Честная дуэль, похоже будет не такой и честной. Англичане рискуют, что их обвинят в бесчестии. А это очень сильно…

Его сердце сжалось от боли и ярости — английские корабли, что стояли только что вдали, явно не поломали строй, их манёвры были хаотичны, и теперь они готовы были свалиться в бессмысленную свалку, в отчаянных, но плохо скоординированных попытках выручить свой флагман. Каждый их промах лишь приближал их к поражению.

Но проблема англичан заключалась в том, что теперь они могли заходить только чуть сбоку и с тыла, попадая под огонь других русских кораблей. И даже для этого нужно было менять конфигурацию парусов, да ещё и ветер, словно издеваясь, постоянно менялся, заставляя их совершать резкие развороты, что не всегда лучшим образом сказывалось и на команде, и на целостности корабля, ослабленного предыдущими стычками. Скрипели мачты, рвались снасти, слышались крики испуганных матросов, падающих с реев.

С другой же стороны, не дремали другие русские линейные корабли и фрегаты, которые шли на перерез, прикрывая ударную группу — этот стальной морской кулак, который уже прямо сейчас входил в историю и будет обсуждаться представителями всех флотов морских держав как образец тактического превосходства и беспощадной силы. Они образовали неприступную стену, не давая английскому флоту даже приблизиться к агонизирующей «Виктории».

— Предложите сдаться! — прокричал капитан первого ранга, его голос, несмотря на усталость, звучал резко и отчётливо. Его взгляд был прикован к кучке английских офицеров, которые всё ещё отчаянно пытались прикрыть своего адмирала.

Некоторые из коронад, временно замолчавшие, но всё ещё заряженные, были нацелены именно на ту группу офицеров и матросов, которые своими телами, своей живой стеной прикрывали гордо стоящего за их спинами английского адмирала. Стволы их мрачно смотрели на обречённых.

И только такое предложение поступило… На русском флагмане скрупулёзно изучали системы оповещения, свойственные английскому флоту, их флажные сигналы. Поэтому очень быстро были развёрнуты флажки таким образом, чтобы прозвучала совершенно недвусмысленная команда для англичан: «Приказываю остановиться».

Одновременно с этим к одной из шлюпок на борту русского флагмана, которая чудом уцелела, подошли матросы с большим белым флагом. Они уже всем своим видом, каждым движением показывали, что готовы спустить лодку для предложения о сдаче. Это был последний, милосердный жест перед окончательной расправой.

Но ответом на это предложение стал беспорядочный, яростный залп именно по этой лодке. Разнесённые в щепки доски, крики, разлетающиеся осколки и кровь. Четыре русских матроса, несших белый флаг мира, погибли мгновенно, превратившись в окровавленные куски мяса. Это был яркий, жестокий и окончательный ответ англичан. Они предпочли смерть сдаче.

— Сметите этот мусор с палубы нашего корабля, — с ледяной яростью произнес генерал-адмирал, его голос звучал низко и зловеще, не повышаясь, но от него по спине пробегал холодок.

Он хотел было уточнить, какой именно «наш корабль» он имел в виду, но к его удивлению капитан первого ранга понял без слов. Речь уже шла о русском призе — бывшем флагмане синего английского флота, линейном корабле «Виктория». Его судьба была решена.

Загремели коронады, сбрасывая с себя остатки дыма и вновь извергая огонь. Их ядра и картечь обрушились на то последнее ограждение из живых, но быстро становившихся мертвыми людей. Это был не бой, а хладнокровное уничтожение. В какой-то момент, когда дым вновь немного рассеялся, пошатнувшись, но устояв на ногах на залитой кровью и обломками палубе бывшего флагмана английского флота, остался стоять только адмирал Чарльз Уэйджер. Он был один