Падение Левиафана. Часть 3 - Денис Старый

других условностей и интерпретаций ваших слов, вы дадите нужные указания на своей эскадре. После этого вы вернётесь в почётный плен, в котором вам будет разрешено держать свою… Простите, всё же мой бравый офицер в бою взял у вас шпагу, поэтому я предоставлю вам свою шпагу, и вы можете находиться с ней. А ещё я требую компенсации за те пять русских торговых кораблей, которые были взяты призом, и их товар конфискован непосредственно кораблями флота Его Величества английского короля…

— Но это… Но это пираты! — воскликнул английский Адмирал, пытаясь оспорить обвинение.

— Не держите меня за дурака! — Крюйс резко повысил голос. — Вы что, действительно хотите, чтобы Наш флот прямо сейчас разбил англичан в пух и прах? Разве вам не доказали, что Балтийский флот уже не мальчики для битья, которых можно унижать, как вы это делаете со своими гардемаринами? Ваша флотская казна составляет сейчас 130 000 фунтов стерлингов. Мне достаточно 100 000…

— Я не пойду на это… — сказал английский Адмирал, но в его голосе уже не было прежней уверенности, скорее отчаяние.

— Да что вы говорите? — Усмехнулся русский флотоводец, его взгляд пронзил англичанина. — На вашем флагмане уже семьдесят тысяч. Вам остаётся только тридцать тысяч добавить. Вы были настолько самоуверены, что победите в этой дуэли, что даже не удосужились все ценности, рассчитанные на целый английский флот, оставить под честное слово датскому королю или где-то ещё…

Пауза затягивалась, становясь почти невыносимой. Англичанин молчал, его лицо исказила внутренняя борьба.

— Господин капитан первого ранга, — Крюйс обратился к своему офицеру, который стоял чуть поодаль. — Немного в сторону, чтобы не задеть английские корабли… А нет, — он резко изменил решение, — ровно по тому призу, по английскому фрегату, который мы не можем решить, будем ли мы забирать, и который так тихо идёт, вот по нему. Уберите оттуда команду и нашим новым оружием разбить чертовой матери фрегат. А пока вывесите флаги англичанам с указанием «стоять», пусть замешкаются и подумают, кто может отдавать приказы и может быть, прямо сейчас идут переговоры.

Хитро поступал русский генерал-адмирал, и даже внутренне похвалил себя за эту демонстративную акцию устрашения.

Не прошло и сорока минут, как фрегат, который был сильно повреждён недавним боем, и который для того, чтобы его поставить на ход, нужно было потратить точно несколько дней, да и откровенно был устаревшим, поставили на якорь ровно так, чтобы новейшее русское оружие не промахнулось. Это был не ценный приз, но идеальная мишень для демонстрации.

Два адмирала уже сидели за столом в каюте Крюйса. На белой скатерти дымился ароматный кофе в фарфоровых чашках, рядом лежали воздушные сахарные булки, которые ещё этой ночью выпекали лучшие пекарни Каттегата. А на одном из русских линейных кораблей, которые не участвовали в недавнем сражении, уже выставили пусковые установки для ракет, нацеленные на неподвижный фрегат.

Тихое шипение горшка с кофе на русском линейном корабле, где два адмирала делили трапезу, контрастировало с бушующими эмоциями, которые только что сотрясли морские просторы.

Английский адмирал, надо признать, крайне скептически относился к этому «новому оружию». Он прекрасно понимал, что сложно попасть ракетой по движущемуся кораблю в открытом море, если только это не место скученности судов. Бить по флоту, который стоит, например, где-нибудь в гавани, и корабли расположены неподалёку друг от друга — это самое то, чтобы это оружие показалось изобретением самого дьявола. А так… в бою…

Скоро два десятка росчерков небольших ракет привлекли внимание всех наблюдателей. Они взвились в небо с русского корабля, оставляя за собой дымные хвосты. Только семь из них попали по стоящему на якорях бывшему английскому фрегату. Крайне мало. И русский генерал-адмирал уже принял решение наказать шпицруттенами тех ракетчиков, которые так неумело сработали, едва сдерживая ярость, что его оружие не продемонстрировало той точности, на которую он рассчитывал.

Однако фрегат тут же загорелся, ведь когда его готовили к такому «залпу», стараясь быть незамеченными, на палубу разлили горючую жидкость. Эффект всё же был ошеломительным. Не прошло и десяти минут, как корабль развалился. Вскоре прозвучал сильный взрыв остатков пороха, хотя целые бочки были отнесены на русские корабли. И фрегат, охваченный огнём и дымом, ушёл под воду, оставив лишь клубящиеся обломки на поверхности моря.

— Мы можем выпустить до тысячи таких ракет прямо сейчас, — голос Крюйса был ровным, но каждое слово звенело сталью. — Думаете!

Молча английский Адмирал придвинул к себе столик с чернильницей и бумагой. Аккуратным каллиграфическим почерком стал выводить слова. Хотя руки его подрагивали, и это не укрылось от пристального взгляда Крюйса.

Скоро Корнелиус читал, что написал его визави, слова обещаний и обязательств, заверенных подписью.

— Вы понимаете, что вы дали обещания обязательно вернуться уже завтра с деньгами и в почётный плен? Если этого не произойдёт, то бросит большое пятно бесчестия на весь английский флот? — Крюйс оторвался от бумаги, его взгляд был холоден. — Даже скорее большее пятно, чем если бы прямо сейчас состоялось сражение, договорённости о котором у нас не было, и вы проиграли бы его.

Англичанин, понурив голову, кивнул.

— И ухищрение, что вас арестуют какие-нибудь английские капитаны, здесь никак не поможет, — продолжил Крюйс. — Думаю, что с этой бумагой мы сможем сработать против Англии куда как более жёстко, чем если вы вернётесь и покажете, что англичане держат своё слово хоть в чём-то. Хотите окончательно потерять репутацию и дать возможность русской дипломатии сыграть на этом? Дерзайте, оставайтесь в бесчестии или под арестом своих же соотечественников.

— Я вернусь. У меня большие полномочия на принятие решений, — приглушённым голосом сказал англичанин. Его голос теперь звучал твёрже, словно он наконец принял неизбежное.

Состояние неопределённости у Каттегата продолжалась ещё сутки. Русский флот сохранял боевую готовность, но не делал никаких агрессивных шагов, ожидая. А потом адмирал Уэйджер вернулся. И не один, а с требуемой суммой и с полным признанием условий.

Остатки английского флота, униженные, но избежавшие полного разгрома, отправились через Датские проливы в Атлантику. Наступало время дипломатов решать, как использовать выход Балтийского моря, как его регулировать. Но русские показали, что сбрасывать со счетов то, что русский Балтийский флот может прорваться и при помощи своего нового оружия, точно не стоит.

Дания, осознав всю серьёзность ситуации и возросшую мощь русского флота, уже через два дня отправила своего полномочного посла в Россию для урегулирования некоторых «незначительных казусов между явно же дружественными