Вороница. Пойманные души - Татьяна Морец

За ужином мы обсуждаем ближайшее будущее, Оника поначалу противится оставаться в Леранхолле без меня, но быстро понимает, что выхода у неё нет, как и нет его у меня. Я не делюсь с ней деталями путешествия, которое мне светит. Зачем волновать девчонку? Сказала лишь, что задание тайное и сын главы Сумеречной гильдии велел не трепаться о нём. Это и так было правдой. И обещала ей воротиться, как только мы справимся с задачей.

Вернувшись после ужина к себе, я бросаю нагревающий амулет в воду и приступаю к сборам: в новый мешок укладываю одежду на разную погоду и запасные сапоги. Беру свой крюк с магической верёвкой, перчатки для работы, пояс и амулеты. Туда же отправляется фляга с ягодным настоем и высушенные Оникой сухарики из зачерствевшего хлеба. Подумав, беру несколько листов бумаги и магическое перо. Может, понадобится что-то записать или зарисовать, так я запоминаю легче. Котомка становится почти неподъёмной. Но до замка сумеречников я доеду на Мраке, а оттуда уже отправимся в повозке. Конечной целью пути является Трезубец Хаоса. А как мы туда доберёмся, я узна́ю позже. Те, кто заказал похищение артефакта, обитают в Погиблых землях, в Зловещих сопках, где самая высокая гора – едва тлеющий Трезубец Хаоса, много зим назад превративший плодородные почвы в иссушенную чёрную пустыню. Темнокнижники засели в пещерах дремлющего вулкана, будто нашли пристанище у своего хозяина Смерти и матери Тьмы за пазухой.

Как же я лелею надежду вернуться домой…

После купания надеваю удобную сорочку и опять вспоминаю про «печать врана» на груди Одуванчика. Ну что же я за недотёпа? Умудрилась привязать к себе мага… Из-за печати он разузнал о моём местонахождении и, пока я шарилась по мастерам, сидел себе спокойно в таверне. Думал, что сбегу? Тогда зачем снял с меня свою привязку? Не понимаю до конца его мотивов и поступков. Не знаю, как выдержу общество странного белобрысого мага в совместном неблизком путешествии. Особенно после сегодняшнего поцелуя. Мне и другие, которыми мы щедро обменивались в замке сумеречников, тоже не дают покоя… Да нет, глупости. Завтра уже и не вспомню о них.

Удобно устроившись в своей кровати, крепко зажимаю в кулаке янтарный оберег и снова засыпаю. Уже до утра.

Казалось, только прикрыла глаза, как слышу голос Оники:

– Эва, сумеречный маг явился!

Я рывком сажусь на ложе, и пытаюсь проморгаться.

– Как? Уже? Собери завтрак в гостиной. Нужно прибрать в стазисный шкаф остатки снеди. Ты успела собраться? – сипло произношу я, прогоняя обрывки сна.

– Да, да! Всё успела! – Оника убегает, предоставив мне простор для сборов. Она знает, что я не люблю переодеваться при других.

Сон слетает, а кого бы не будоражили столь разительные перемены? Я проснулась, но усталость никуда не делась. Кряхтя собираюсь, заглядываю в котомку удостовериться, всё ли я взяла. Проверяю ставни, не хочется, чтобы в здесь хозяйничал ветер. Осматриваю свою комнату, отчаянно надеясь, что вернусь.

На душе нет покоя. Но я иду. Так нужно.

День проходит в суете, и из Леранхолла мы выезжаем лишь к ночи. Время от утренней трапезы у нас дома и до посадки в повозку, протекает как в пелене. Амиран с утреннего прихода к нам был приветлив, но сдержан, никаких намёков и игривого настроения. И мне так проще.

Сумеречник ближе к вечеру охотно делится добытыми данными от Горбатого Носа:

– Коня твоего носатый прихватил, заметив, что тот стоит один. Хотел продать породистого скакуна в Пиреи. И чётко понимал, что ты не обратишься к стражам Арнахдаша, после того как похитила столь важный артефакт, а скорее будешь прятаться по углам.

– Только не думал он, что всё сложится иначе, – тихо произношу я. Мне не по себе от содеянного, зная, насколько ценный артефакт я похитила…

– Почему у твоего коня такое имя? Мрак. Красивое, но несколько… мрачное, – вдруг улыбается Амиран. – У Хмаря в документах прочерк вместо клички и скупое описание. Да все и так знают, кому он пристроил жеребца.

– Ты, может, сочтёшь меня безумной, – медленно выдаю я слова, обдумывая, стоит ли говорить. И отпустив сомнения, открываюсь: – Он сам мне сказал.

– Сам? – Взмывают дугой брови мужчины.

– Жеребец не подпускал никого к себе, кусался, брыкался. Хмарь с ним терпение потерял. А меня завело к главе Гильдии Торговцев любопытство, что это за конь такой, что никто его не может усмирить. А скакун принял меня. Да, звучит странно, но когда я гладила его между ушами, услышала – «Мрак». А потом конь позволил мне оседлать его. Так и стал моим. Не могла я его оставить Хмарю, вдруг задавил бы строптивца. Я выгребла всё, что заработала, но и этого было недостаточно, – хмыкаю я.

– Мало кто может позволить себе скакуна фрайнзинской породы, – кивает блондин. – Тебе повезло, что конь оказался с недостатками.

Я бы поспорила насчёт недостатков, но решаю этого не делать, а сосредотачиваюсь на грядущем, и оно мне не видится радостным. Просто у меня не осталось выбора. Сесть в темницу? Какой же это выбор? И у меня было достаточно часов осознать свою вину, точнее её часть.

Внизу, у внешних ворот замка, прощаюсь с Оникой, мы обнимаемся, девочка плачет в моих объятиях, боясь нашего расставания. Я еле держусь, чтобы не зарыдать с ней. Нет. Сопли распускать не по мне! Отрываю девчонку от себя и отстраняюсь. Хватаюсь за руку, которую мне протягивает блондин из повозки, запряжённой тройкой крепких лошадей.

Вещи и снедь подготовили и погрузили служивые замка. Нас ждёт семь долгих дней пути до порта.

Об этом я узнала тоже только сегодня. Нас будут ждать в пирейском порту «Эйзур-Соль», и оттуда отправимся на архипелаг Изгой с дурной славой, состоящий из кучки Отверженных островов. Мы зайдём на Трезубец с Океана. Шансов преодолеть Забытый лес и Погиблые земли, не привлекая к себе внимания тёмных, и остаться в живых ничтожно мало. Что порт, принадлежащий Пиреи, что место обитания пиратов не придают мне уверенности в благополучном исходе. По собственному желанию ноги бы моей там не ступало! И это, не говоря про сам Трезубец и мастеров тёмных книг, похитивших артефакт для своих чёрных дел.

Я ездила раньше в тележках купцов и извозчиков, снующих между поселениями. Обычно внутри: деревянные лавки да свободное место в углах для клади и прочих мешков. Эта же разительно отличается, при том, что снаружи очень похожа на другие повозки. Только выглядит поновее и ткань, накрывающая повозку, не просто холщовая, а более