Вороница. Пойманные души - Татьяна Морец

Неуклюже встаю и копошусь в котомке, хочу достать поближе свежую рубаху, бельё и мятные пластинки для очистки рта. Мне бы попасть в уборную, умыться, поесть, и тогда я буду готова принять новый день. Но уже сомневаюсь, что он мне понравится больше прошедшего.

От неожиданности вздрагиваю, когда мягким прыжком в повозке оказывается сумеречник. И не жаль ему тратить силу на трюки? Явно поддал себе магического пинка. Меня этим не впечатлить. Хочу буркнуть ему колкость, но передумываю.

– Мы в селе, в ночи пути от Леранхолла. Обменяемся клятвами, Эви, и пойдём умываться, отдыхать, есть. Можем выделить на постой два часа, – довольно улыбается Амиран.

Вижу, что он переоделся и выглядит замечательно. Не то что я, взлохмаченная после ночи. Вчера была такая растерянная и спать легла, не заплетя длинные волосы. Теперь будет сложно их расчесать.

Мужчина достаёт шкатулку с браслетами и нетерпеливо смотрит. Не хотелось бы портить ему настроение, но естественные нужды дают о себе знать.

– А может, сделаем в другом порядке? Мне нестерпимо требуется в уборную. – И тут же громко чихаю. А потом опять и опять.

Я что? Ещё и простыла?

Сопливые топи!

Глава 11. Не все гладко

В следующие часы моё состояние быстро ухудшается. Начинает лихорадить. Голова горит, а конечности мёрзнут, как зимой в самые студёные дни.

Поначалу дела не видятся столь плачевными. Амиран отводит меня в таверну, где он снял для нас постоялые комнаты. Поднимаясь по узкой лестнице, я чувствую, как силы быстро покидают меня. Запах жареного мяса уже не кажется привлекательным, а вызывает лишь накатывающие волны тошноты.

Под обеспокоенным взглядом сумеречного мага в уборную добредаю сама, где упорствую остаться одна, заверив его, что не свалюсь кулём. Внутри очень скромно. Деревянное ведро с крышкой, рядом кучкой лежат очистительные амулеты. Магические горшки, обладающие такой же способностью, обходятся значительно дороже. На стене, покрытой толстым слоем белил, висит мутное, с пятнами и немного волнистой поверхностью маленькое округлое зеркало. Оно отражает лишь общий силуэт, кроме крохотного кусочка посередине, если и можно что-то разглядеть, так только в нём. На облупленном табурете разместился таз для умывания да кувшин, полный воды, мне она кажется обжигающе холодной и гонит противные мурашки по телу. Нестерпимо тянет прилечь и завернуться в тёплые одеяла.

Когда я выхожу, Амиран ждёт у стола, на котором стоит та самая шкатулка с брачными украшениями.

– Прости детка, откладывать не можем. Вдруг нам придётся вызывать знахаря или мага-целителя.

У меня стойкое чувство, что я всё сильнее затягиваю охотничьи силки вокруг себя. Прекрасно понимаю, что магу я нужна только для выполнения дела. Амиран отпустит меня, когда придёт время – беспокоиться не о чем. Я осознаю, что это болезнь навевает на меня сомнения, и та ситуация, в которой я оказалась. Но вязкое ощущение ловушки не покидает затуманенное сознание.

Осторожно протягиваю мужчине правую руку. Не мешкая, блондин ловко защёлкивает браслет на запястье и надевает широкое кольцо на средний палец:

– Ты моя жена, Эвара Вранара. Принимаю тебя и обещаю оберегать от всех ненастий.

Наступает и моя очередь. Обращаю внимание на металлический, почти белый браслет на его правой руке с тонкой вязью письменности. Рядом защёлкиваю брачный, и следом за ним кольцо занимает место на пальце Амирана. Мы не станем мужем и женой в полной мере, но чтобы запустить магию, должны произнести ритуальные фразы.

– Ты мой муж, Амиран Леранский. Принимаю тебя и обещаю во всём поддерживать тебя, – неожиданно севшим голосом проговариваю я.

Артефакты на наших руках покрываются дымкой. Когда она тает, я понимаю, что кольцо ни за что не снять. Село вплотную, не потерять его и не забыть нигде случайно. На браслете больше не видно замка и места стыка, теперь это сплошная полоса металла, и от него не избавиться просто так. Разве что вместе с рукой. Снять артефакты и разрушить узы можно лишь по обоюдному добровольному согласию. Или со смертью одного из… Поражённо рассматриваю надетые украшения, ведь брачные артефакты изменяются только после близости.

– Так как мы не настоящая семья, то я поработал над ними со своим артефактором. Никто не заподозрит обмана, – довольно улыбается мужчина.

Хорошо. Это необходимость, я потерплю. А после вернусь к своей привычной жизни. Почти. Я обещала Амирану, что работу сменю. Сама уже размышляла над этим, но никак не получалось уйти, я думала: последний раз, а потом опять оказывалась втянута. Самостоятельно у меня не вышло разорвать этот круг.

«Всё к лучшему», – успеваю я вяло сделать вывод, как меня резко сгибает пополам кашель. Я хватаюсь за стол, чтобы не упасть, и пытаюсь сделать вдох между приступами, но в лёгкие почти не поступает воздух. Гаснут звуки, и сознание погружается в темноту.

Потом реальность смешивается с беспомощным забытьём.

Минуты забвения дают перерыв от боли, выкручивающей кости. Жар чередуется с холодом. Нестерпимо саднит в горле и мучительно печёт в груди, мне сложно дышать.

Иногда я чувствую горечь отвара, воду на пересохших губах, влажную холодную ткань на лбу и слышу утешающий шёпот. На несколько ударов сердца становится чуть легче. А потом пекло и боль снова затягивают в свой жёсткий капкан.

Красная хворь погружает меня в бред. Сначала мне видится, что Амиран отпускает меня домой, но вернувшись в Арнахдаш, меня встречают пустынные улицы и упокоенные мертвяки, вповалку лежащие то тут, то там. Потом я вижу, как добираюсь до нашего с Оникой дома. Свистит ветер и чёрные тучи кружат над головой, так что хочется пригнуться к земле. Я врываюсь в дом, где в гостиной у камина спиной ко мне стоит моя подопечная. Её белые спутанные волосы свисают на грязное порванное платье. Но когда я её зову, ко мне оборачивается перекошенный оскал умертвия. Я, срывая горло, верещу.

– Эви, проснись! Это сон! – голос и руки сумеречного мага выдёргивает меня из кошмара, который так явственен, что я не сразу осознаю, где реальность.

Не знаю, сколько времени прошло, но лихорадка отступает. Я медленно открываю глаза. Внимательно разглядываю спящего мужчину в кресле рядом. Моё состояние на обычную простуду не похоже, меня словно через каменные жернова мельницы пропустили.

Амиран очень бледен, с тёмными тенями под глазами и как будто похудел. Почувствовав моё пробуждение, он открывает глаза. Яркие аквамарины стали бледно-голубыми. Как выгляжу я, даже знать не хочу. И так понятно: ужасно.

– Доброго Светила, – мой голос скрипит старым несмазанным колесом.

– Очнулась, – с облегчением выдыхает он. – Меня тоже отпустило. Ждал,