Орден Разбитого глаза - Брент Уикс

– Отец, как ты меня нашел?

– Ты предпочитаешь правду без всяких прикрас, верно?

– Да.

– Я полюбил женщину с Острова Видящих и женился на ней.

– Что-о?! Э-э… Поздравляю. Очень рада за тебя.

«Женился? – Лив ощутила комок, сжимающийся в животе. – Так скоро?!»

Отстраненность, которой научил ее сверхфиолетовый, позволила ей говорить ровным тоном, словно то, что она услышала, представляло лишь небольшой интерес.

– Это она сказала мне, что ты можешь быть здесь. Ты в курсе, что у этого кабака нет даже названия? Мне стоило большого труда отыскать его по одному описанию, уверяю тебя!

– То есть ты теперь женат?

«Полегче, Лив. Твоя собственная личная жизнь тоже не слишком-то похвальна. У тебя нет никакого права воспринимать это как предательство».

– Да. Кроме того, я стал сатрапом.

– Что?!

– Я просто говорю все как есть, как ты любишь.

– Значит, вот чем тебе заплатили за то, что ты сменил господина? – не удержалась Лив.

– А тебе чем платят? Обещанием, что сделают тебя богиней? – Данавис резко стукнул пальцем по столешнице.

Ей хотелось плюнуть в него.

– Я перешла к ним, потому что увидела, что то, во что я раньше верила, было ложью!

– Я тоже.

Корван был спокоен, невозмутим и тверд. Он держался настолько рассудительно, что это не могло не произвести впечатления на сверхфиолетовую часть ее существа.

– Гэвин Гайл – чудовище! Ты сам мне об этом говорил!

– Гэвин Гайл был чудовищем. Прежде. Однако люди меняются.

– Не настолько!

– Ты изменилась. Я изменился.

– Он перебил кучу народа! Тысячи и тысячи невинных людей! Он стер с лица земли целый город!

– Ты имеешь в виду, во время войны Призм? Но его в то время даже не было под Гарристоном. Да, он отдал своим военачальникам приказ захватить город, однако… Тебе ведь уже довелось побывать в битвах. Война – как пожар; она выходит за рамки любых планов, даже самых тщательно продуманных. Твои действия сыграли решающую роль в капитуляции Ру. И теперь ты знаешь, какие бедствия могут приключиться с городом после того, как он капитулировал.

У Лив перехватило дыхание. Да, она была ключевой фигурой в Руском сражении. Это она дала рождение богу! И теперь… Все эти погибшие моряки, обращенные в рабство жители, вся эта резня, погромы, изнасилования, весь этот ужас, творившийся в стенах города… Казалось бы, это произошло не по ее вине, она не участвовала в этом непосредственно – но без нее ничего этого бы не случилось.

«Неужели на моей совести целый город? Не потому ли мне так не терпелось сбежать оттуда?» То есть получалось, что в конечном счете она отличалась от Гэвина Гайла только масштабом преступлений, но не их сущностью?

– Привел ли Цветной Владыка какие-нибудь разумные обоснования погрому, учиненному в Ру? – спросил Корван, глядя из-под полуприкрытых век.

– Показательная мера для предотвращения будущего сопротивления в других городах, – отозвалась Лив. Казалось, ее голос доносился откуда-то издалека.

– Или чтобы спровоцировать еще более стойкое сопротивление? – уточнил Корван.

– Такой результат тоже возможен, – признала она. В конце концов, это было логично.

– То есть можно ожидать, что слабые сдадутся быстрее, в то время как сильные будут сражаться до последнего человека, зная, что их ждет в случае поражения… После твоего отъезда он занял Вороний Камень – маленький городок, наверное, на двадцать тысяч душ, приютившийся на самом краю отвесной скалы. Жители отказались сдаваться, и Владыка осадил город. Впрочем, долго продержаться против его выцветков они не смогли. Когда его войска сломали городские ворота, двести молодых женщин, слышавшие о том, что произошло в Ру, бросились со скалы вниз. Молодые матери прыгали вместе с младенцами.

Лив затошнило.

– Это не может быть правдой.

– Я не собираюсь тебе лгать. Фактически иначе мы бы здесь вряд ли оказались.

Он снова побарабанил кончиками пальцев по столу.

– Он не стал бы причинять им вред! Ру… Это было исключение! Он вовсе не кровожаден.

Ее отец не ответил, и Лив сама услышала, насколько жалко это прозвучало.

– Двести женщин? Да ну, наверняка это преувеличение. Одна или две, может быть… Я знаю, как распространяются подобные слухи!

– Слухи говорят о тысяче. Слухи говорят, что прыгнули все женщины города до единой. Но их было двести – Третий Глаз видела это сама. Она их сосчитала. Видение, правда, было мимолетным, так что она могла обсчитаться на десять-пятнадцать человек.

– И ты уверен, что она сказала тебе правду?

– Она всегда говорит мне правду, какой бы горькой та ни была. Я ей полностью доверяю.

– «Верность Одному», да? – с горечью спросила Лив.

– Вот именно. Хотя в конечном счете я верен не ей.

– Ну, и уж по-всякому не мне!

Лив пришлось приложить все усилия, чтобы не повысить голос. На них и так уже смотрели из-за соседних столов.

– Не тебе, – спокойно сказал Корван. – Верность собственной семье – наименьший круг из возможных за пределами самого себя. Быть верным своим родным и считать это каким-то великим достоинством просто смешно. Любое животное защищает своих детенышей. Тот, кто говорит, что копит богатство не для себя, а для своих детей, – попросту скупец. Его порок не превращается волшебным образом в добродетель. «Верность Одному» – девиз, выражающий высшее достоинство. Это то, что отличает Данависов от всех тех, кто избрал более легкий путь.

– Ни от кого он тебя не отличает, если ты забираешь свою верность у одного человека и отдаешь ее его заклятому врагу!

Это было несправедливо, но Лив сейчас было не до справедливости. Фактически ее отец утверждал, что она отдала свою поддержку монстру! Что все, что она совершила, все, ради чего трудилась, – все это было хуже, чем бессмысленно!

Пальцы Корвана стиснули кружку с брагой. Долгое время он молчал, но когда вновь заговорил, его голос был спокоен:

– Даже если твой отец – презреннейший из лицемеров, Аливиана, тебя не должен заботить сделанный им выбор. У тебя есть твой собственный.

Вновь побарабанив пальцами по столу, он поднялся.

– Мне надо идти. Моя жена сказала, что я еще могу успеть ее спасти, если не стану медлить.

– Погоди-ка… Что?!

– Она Видящая. Она может видеть самые разные вещи. Однако существует некий орден убийц, которые используют особые плащи, делающие их непроницаемыми для ее дара. Во многих вариантах будущего она видела свою смерть, но она больше не может видеть, как это случится. Прежде такого никогда не было. Поэтому мы думаем, что одного из этих убийц могли подослать к ней. Очень может статься, что мой отъезд сюда даст ему благоприятную возможность, и тогда женщина, которую я люблю,