Пепельная Пустошь: Новая земля - Токацин

Гедимин встряхнул головой. «Понял. А вот вы, Агва – и Аватты тоже – раньше людей не видели. Или видели, но каких-то других. «Макаки» всегда «макаки», хоть уговорись. Ладно, пойду разбираться…»

- Поговорю, - мрачно пообещал он. – Что драки не будет – не ручаюсь. Тарконы по-хорошему не понимают. Расскажи, что они сделали?

23.07.248 от Применения. Западная пустошь, южный берег озера Оллья, убежище Ликана

Пришлось прибавить шагу – от Васы Гедимин шёл на юг вдоль озера, срезая углы и останавливаясь только на ночлег. Агва обещал, что его проводят, и сдержал слово – где бы сармат ни приближался к озеру, тут же трещал молодой лёд, а потом и тростники, и навстречу выглядывала полосатая морда. Иногда гуманоидов было двое или даже трое. Вскоре сармат начал различать их по оттенкам шерсти и расположению полос на руках и голове, - он не был уверен в подсчётах, но десятка полтора Агва, взрослых самцов и самок, ему по дороге встретились. Гедимин вспоминал, что ему рассказали на северном берегу, и озадаченно качал головой. «Тарконы лезут в воду? Ставят много сетей, даже в нерест? И на Агва пытались охотиться, уже зная, что те разумны? Нет, ну последнее ожидаемо… и что на поля Аваттов полезли грабить – тоже. Но что вошли в воду? Они же её боялись, как кислоты. Мутировали, теперь не боятся? Или «Фудком» сломался, а голод страшнее боли?..»

Похоже, «Фудком» ещё работал, - едва Гедимин перешёл очередной ручей, как увидел вырубленный дочиста подлесок и свежие зарубки на стволах больших деревьев (их пытались свалить, но не вышло). Некоторые ивы и Деревья Ифи не досчитались нижних ветвей. И в этот раз стена тростника вдоль воды потеряла в толщине – всё, что росло у берега, «зачистили». А когда на горизонте появилась глинобитная крепость на пригорке, тростник расступился, открывая забросанные ветками подходы к воде. Здесь, на юге, утренняя кромка льда была ещё узкой – но и её недавно сбили, а в воде вдоль тростников белели поплавки. Пустые выцветшие контейнеры колыхались у берега, отмечая, где поставлены сети. Из-за цепочки поплавков высунулся Агва, сердито ощерился и снова нырнул. На поверхность выглянул с острой палкой в руке. На палку был насажен просверленный кусок фрила, оклеенный камешками для утяжеления.

- Вдоль сетей понаставили, - Агва без видимого напряжения помахал деревяшкой и, переломив её на весу, вышвырнул на берег. – Лучше б плетение реже пустили! Никакого соображения…

- Отойди-ка… - Гедимин потянулся было к сфалту, но сообразил, что в сетях живые существа, и в кипятке они вряд ли выживут. Он «посветил» на воду лучевым сканером и беззвучно выругался. Поплавки на воде не зря подёргивались не в такт волнам – в мелкоячеистую сеть набилось с полсотни мальков. Рыбы, годной хоть на что-то – с сарматский палец длиной – Гедимин не нашёл. «А это что? Молодь трило… квейтосов?» - на экране шевелились, пытаясь прогрызть сеть, белесые угловатые пятна. «И на кой тарконам такая добыча? Ирренция в организме не хватает?»

Он шагнул в воду, по дороге переломав и выворотив колья с утяжелителями – заграждение против Агва. Озёрный житель уже бултыхался у соседней сети – Гедимин видел, как дёргаются поплавки, и по воде идёт муть. Наклонившись, сармат сорвал плетёнку с кольев-креплений, вытряхнул всё, что внутри накопилось (ил у ступней заколыхался – мелюзга рванула во все стороны), и поднял опустевшую сеть над водой, разглядывая плотное плетение. Оно было чуть реже, чем у рыхлой ткани, - это была даже не сеть, а мягкостенный короб с мелкими дырочками. «Зачем такую-то мелюзгу выцеживать?» - Гедимин тронул когтем ячею. «Сюда разве что планктон выплывет. Понятно, почему Агва взбесились…»

Сеть-«короб» кто-то плёл старательно, из всего, что попалось под руку – от обрывков истрёпанного скирлина до луба, корней злаков и волоса Ифи. Гедимин подумал мельком, что на сеть с «разумной» шириной ячеи ушло бы меньше материала – а у тарконов волокно явно было в дефиците. Тут с берега заорали.

Пока сармат изучал одну сеть, Агва (не один – на помощь, расчищать заграждения, приплыли ещё трое) успел вывернуть и порвать две соседние. Их ошмётки теперь валялись на «мостках» из накиданных подгнивших веток. Гедимин свернул уцелевшую сеть, забросил на плечо и вскинул над водой защитное поле. Вовремя – два копья отрикошетили от купола и улетели в тростники.

- Эй, на суше! – крикнул сармат, сделав шаг к берегу. Мимо ступни пронеслась ещё стая освобождённой молоди – рыбы, рачки, квейтосы… Из воды вынырнул с сетью в зубах Агва. Его глаза горели синим огнём. На берегу завизжали.

- Дай сюда, - Гедимин протянул руку за сетью. – Всё вытряхивай, но плетёнки не рви. Попробуем поговорить.

- Ага, пробуй, - Агва выплюнул надгрызенную сеть и недобро оскалился. – Теперь видишь, что тут творят? А эти, на севере, - «без драки, без драки»… Затопить по лысые макушки!

- Мастер-сармат! – с берега, не ступая на мокрый настил, выглянул в проём в тростнике таркон с копьеметалкой. Руки по локоть и ноги по колено были вдеты в лубяные раструбы, укреплённые тонкими дощечками. Скирлина, сшитого по кускам, и грубой ткани из волоса Ифи хватило на рубашку до середины бедра и намотку из узких полос на голову. С оголённых участков тела свисали клочки белесой кожи. Холод таркона не беспокоил – но вот касаться воды пришелец не хотел.

- Да, я, - Гедимин помахал сетью. – Крикни своим – убрать оружие, отойти от берега!

В тростниках изумлённо вскрикнули.

- Мастер-сармат! – таркон указал пучком дротиков на обрывки сетей на мостках и колыхающуюся воду. Агва из озера больше не выглядывали – только волны выкидывали на берег оборванные поплавки, обломки деревяшек и пустые плетёнки. Водяные жители слово сдержали – сети больше не грызли, только отрывали все крепления. Кто-то из «одоспешенных» тарконов поддел острогой мокрую сеть, выдернул её на сухой берег и возмущённо заорал.

- Водяные демоны на нас напали! Ты с ними заодно?!

- Да, - Гедимин положил ладонь на приклад сфалта. – Они хотят затопить Ликану. А я – пока нет. Так будем по-хорошему или по-плохому?

Сармат надеялся, что бластеров и гранат у ликанцев в самом деле не осталось, и смастерить из подручных материалов тоже не вышло, - иначе