Дубликат - Леонид Жилеев

её стороны посвящали в какие-то свои дела… А тут сидят на корточках, что-то по очереди Семёну объясняют, тот тоже приподнялся, сел по-турецки, взял прутик в руки и что-то говорит в ответ, рисуя прутиком на песке непонятные схемы. А октябрята его не перебивают, а внимательно слушают. Вдруг Вася — самый тихий — что-то сказал такое, что Семён аж замер на полуслове и вдруг разулыбался, рот до ушей, хлопнул ладонью по песку, ответил Васе так, что вся компания тоже заулыбалась, и пожал каждому руку. Тут Славя ещё вспомнила, как Семён в первый же день пошёл на стадион и два часа потратил на то, чтобы поиграть с малышнёй в футбол. На полном серьёзе поиграть, и те его охотно приняли, что интересно.

Славя всё-таки пересилила себя, сходила и окунулась. Пока шла к воде, оглянулась и перехватила взгляд Семёна, чувствуя, что краснеет. Тот улыбнулся извиняющейся улыбкой и пожал плечами. Как сигнал послал, что-то вроде: «Не хотел тебя смущать». Пока плавала до буйков и обратно, пока учила Оксану плавать на спине, пока выгоняла посиневшего Серёгу из воды, о Семёне не вспоминала, но едва-едва на сухой песок вышла, как сразу невольно бросила взгляд на то место, где был Семён, и вздохнула с облегчением: тот уже успел уйти.

Славя глянула на часы.

— Девочки и мальчики, младший отряд! Купание закончено! Всем из воды, всем вытереться, всем переодеться! В мокрых трусах никто с пляжа не пойдёт!

— У-у-у-у… — хором протянул младший отряд. — Что попало!

Но как бы то ни было, а режим есть режим, и чаще добрым словом, а пару раз и мягким понуканием, но октябрята были выгнаны из воды, вытерты, переодеты, обуты и отправлены по домикам. До площади всем — и малышам, и Славе — было по пути, поэтому шли по главной аллее мимо склада и столовой, из которой уже вкусно пахло, не разбредаясь.

— Вась, чем ты так гостя обрадовал? — почему-то Славя вспомнила этот эпизод.

— А он не гость, Славя. Он же здесь жил! Я только спросил его, почему он сразу же в первый день не подошёл и не поздоровался.

— А вы разве знакомы были?

Вася вздохнул и повторил ещё раз, медленно и терпеливо, как умственно отсталой:

— Конечно, Славя, я же сказал, что он здесь жил. Вы, старшие, иногда не понимаете самых простых вещей.

— Подожди…

Они уже дошли до площади. Славя ещё раз пересчитала малышей и отправила их по домикам. И только Серёжа с Оксаной остались маяться поодаль, ожидая, когда помощница вожатой закончит разговор с соседом Сергея по домику.

— …Как вы могли быть знакомы, если ему двадцать пять, а тебе всего десять? Его даже вожатая не помнит, хотя тоже отдыхала в этом лагере, когда пионеркой была.

— Забыла, — Вася пожал плечами. — Мы-то, младшие, многого не помним, а старшие вообще всегда все всё забывают. Все прошлые смены, какие прожили. Ты вот тоже забыла.

Славя облегчённо выдохнула. Она, кажется, чего-то ждала, какой-то истины, произнесённой устами младенца, но этого не случилось. Кажется, вместо истины ей подали простые детские фантазии.

— И что же я забыла?

— Да всё. Ты встречала его каждую смену, когда он приезжал, а когда он уплыл от нас, ты плакала. А потом каждое воскресенье ходила к пустому автобусу. А потом стал приезжать другой пионер, тоже Семён, но другой. Такой же, как вы все, тоже ничего не помнит.

Славя любила детей и любила общаться с детьми. Слушать их истории, а эта история была интересная. По крайней мере, это было что-то новое, свежее и не страшное, в отличие от слышанной уже три раза в трёх вариантах «Чёрной вожатой» и Ульянкиного фирменного «Чёрного пионера».

— Вот как? А этот Семён, значит, помнит?

— Да, этот помнит. И Ульяна-большая тоже помнит, но ещё не всё, ещё бывает, что забывает. Вы, старшие, иногда перестаёте забывать и много смен всё помните. А потом опять забываете.

— А этот Семён — он тоже всё забудет?

Васины друзья устали ждать, Васиным друзьям стало интересно, и Васины друзья подошли и присоединились к беседе.

Два октябрёнка, пионер (Васе вот-вот исполнялось десять, и оказался он в малышовом отряде по той же причине, по которой Ульяна оказалась в отряде старшем — средний отряд был переполнен) и помощница вожатой отошли к ближайшей скамье. Малыши, кажется, обрадовались, что у них появился слушатель, и фантазировали наперебой.

— Семён ничего не забудет! — воскликнула Оксана. — Он в том своём лагере, где он сейчас физрук, должен был всё забыть, но ничего не забыл! Значит, уже не забудет.

— Оксана, а откуда ты знаешь, что он должен был всё забыть в том лагере?

— А мы, младшие, иногда меняемся лагерями и новости рассказываем. Переходим из лагеря в лагерь. Вот Артём — тот как раз из того самого лагеря, а наш Артём — тот сейчас там.

— Вы, старшие, тоже иногда меняетесь лагерями, но ничего не помните, — опять влез Вася со своим «не помните»: видимо, это его очень огорчало. — Для вас все лагеря одинаковыми кажутся.

— Вася, не мешай, дай я ещё расскажу. Жалко, что этот Семён уплыл от нас, потому что Артём рассказывал, какая у них там футбольная команда. И какой праздник Нептуна там устраивают.

Славя улыбнулась про себя, стараясь, чтоб малыши не заметили. Обижать их совсем не хотелось, малыши были очень славные. Вася — тот уже начинал потихоньку превращаться в подростка, а Серёже с Оксаной — двойняшкам — оставалось до той поры ещё года два. Они стояли напротив Слави, и на лицах у них горела жажда поделиться знанием. Ну да, в таком возрасте охотно веришь в собственные фантазии. Славя не выдержала прилива нежности и запустила ладони в волосы близнецов, прихватила пряди и чуть подёргала: не больно и не обидно, а именно так, чтобы близнецы почувствовали ласку.

— Артём говорит, что Семён очень хороший. Но ты, Славя, тоже хорошая, — призналась ей Оксана.

А Серёжа — тот смутился и отдёрнул голову.

— Оксана, ты сказала: тот Артём и наш Артём. А почему никто не заметил разницы?

— Потому что в каждом лагере мы одинаковые, как близнецы.

— И что, в каждом лагере есть своя Оксана?

— И Оксана, и Вася, и ты, и вообще все есть. И даже вожатая.

Пропел горн, зовущий на ужин. Жалко было отпускать ребят, но режим важен для малышей. Славя сделала себе зарубку в памяти: ещё поговорить на эту тему с ребятами. Может быть, со всеми малышами разом. Уж больно фантазия