Фантастика 2026-117 - Елена Свободная

У всех трех на запястьях горели руны — по пять у каждой. Серьезные противницы, способные постоять за себя. И судя по тому, как девчонки держались — абсолютно спокойно в окружении вооруженных мужчин, они прекрасно это понимали.

Стоявшая в центре оказалась ослепительной блондинкой с глазами цвета летнего неба. Высокая, статная, с осанкой королевы. Ее золотистые волосы были заплетены в сложную косу, украшенную металлическими кольцами — прическа одновременно практичная и изысканная. Черты лица правильные, аристократические — высокие скулы, прямой нос, полные губы. Но больше всего поражали глаза — умные, оценивающие, с искорками иронии.

Слева от нее стояла шатенка с каштановыми волосами и карими глазами. Чуть ниже ростом, но с фигурой, от которой у любого мужчины перехватило бы дыхание. Она улыбалась — широко, открыто, словно пришла не на переговоры в стан потенциального врага, а на дружескую вечеринку.

Справа — жгучая брюнетка с волосами цвета воронова крыла и зелеными глазами. Самая миниатюрная из троих, но что-то в ее позе подсказывало — она опаснее остальных. Может быть, дело было в том, как она держала руку у пояса — в сантиметре от рукояти меча, может быть, в хищной грации движений.

Я их в лицо не знал, но Ростовский едва заметно улыбнулся и кивнул каждой — явно был знаком.

— Апостольная княжна Забава Полоцкая, — представилась блондинка, ее голос оказался низким, чуть хрипловатым — очень чувственным. — Слева от меня — Любава Волынская, справа — Ольга Смоленская.

Полоцкие — один из влиятельнейших родов, контролирующий торговые пути на западе. Волынские — военная аристократия, прославившаяся в войнах с Тварями. Смоленские — хранители древних знаний, их библиотека считалась крупнейшей в Империи.

— Князья Олег Псковский, Святослав Тверской и Юрий Ростовский к вашим услугам, — представил я в ответ нашу троицу, слегка поклонившись.

Повисла пауза. Мы изучали друг друга, как бойцы перед схваткой — оценивая, прикидывая сильные и слабые стороны. Только вместо мечей оружием здесь были слова, а вместо доспехов — дипломатические формулировки.

— Княжна Новгородская послала к нам прекрасных дев, чтобы снизить градус агрессии? — спросил я с легкой иронией, решив взять инициативу в свои руки.

— Чтобы очаровать суровых юношей, конечно! — с не меньшей иронией ответила Забава, и на ее губах появилась лукавая улыбка.

Она выдержала паузу, и улыбка исчезла — красивое лицо стало серьезным.

— У девушек больше шансов вернуться живыми, — добавила она, глядя мне прямо в глаза. — После того, что вы сделали с Росавским, отправлять к вам парней было бы неразумно…

Прямой удар. Она сразу дала понять — они знают подробности захвата десятой Крепости, и это знание влияет на их отношение к нам. Мы больше не потенциальные союзники — мы опасные хищники, с которыми нужно быть предельно осторожными.

Я не стал отрицать или оправдываться — это выглядело бы жалко. Вместо этого дежурно улыбнулся, принимая удар.

— Зачем вам понадобилось говорить именно с апостольниками? — я перешел к сути, не желая тратить время на словесную дуэль. — Власть в трех Крепостях принадлежит не нам, а Ярославу Тульскому. Это он принимает решения, командует войсками, распределяет ресурсы.

— Именно поэтому! — Забава ослепительно улыбнулась, и я почувствовал через кровную связь, что Свят и Юрий надежно попали под девичьи чары и думают отнюдь не головой.

Их эмоции хлынули через связь горячей волной — желание, восхищение, готовность исполнить любую прихоть этой золотоволосой богини. Мне пришлось усилием воли блокировать их эмоции, чтобы сохранить ясность мышления.

— Княжна Веслава Новгородская предлагает вам взять власть в Крепостях в свои руки и вступить в наш союз, — продолжила Забава, и в ее голосе появились стальные нотки. — Мы окажем любую необходимую поддержку. Военную, если потребуется. Поможем устранить Тульского и его сторонников. После этого вы станете полноправными членами коалиции с равными правами и обязанностями.

Вот оно. Предложение, которого я одновременно ждал и опасался. Новгородская решила действовать через нас, использовать внутренние противоречия для захвата Крепостей без боя. Умно. Очень умно. И абсолютно бесперспективно.

— Вы предлагаете нам предать собственного командира? — уточнил я, хотя прекрасно понял суть предложения.

— Мы предлагаем вам выжить, — спокойно ответила Забава. — И не просто выжить, а занять достойное место в альянсе. Тульский обречен — рано или поздно его паранойя и жестокость настроят против него всех кадетов. Вопрос только в том, падете вы вместе с ним или возглавите протест.

— Думаю, после такого предложения княжич Тульский убьет нас сразу после вашего ухода, — криво усмехнулся я, хотя в словах Забавы была логика. — Так перевороты не делаются!

— Это не переворот, — пожала плечами княжна Полоцкая. — Мы предлагаем бескровную смену руководства по взаимному согласию. Тульский предупрежден и вас не убьет — в этом случае у него не будет шансов выжить. Никаких. Три Крепости не могут противостоять остальным девяти.

Она сделала паузу, давая словам осесть в наших головах.

— Мы уже предложили князю Тульскому передать вам власть мирным путем, — добавила она. — Пообещали сохранить жизнь всем без исключения, включая его самого. Он может остаться обычным кадетом, дожить до конца Игр, вернуться домой. Это больше, чем он может получить при любом другом раскладе.

— И он отказался? — спросил Свят, наконец обретя голос.

— Ярослав сказал, что подумает, — уклончиво ответила Любава Волынская. — Но его выдали глаза. Он никогда не откажется от власти добровольно. Скорее умрет.

— Или убьет всех, кто попытается ее отнять, — добавила Ольга Смоленская, и в ее зеленых глазах мелькнул холодный огонек.

— Вы хотите иметь дело только с апостольниками? — спросил я, хотя ответ был очевиден.

— Мы не хотим иметь дело с князем Тульским после того, как он вероломно захватил десятую Крепость, — твердо сказала Полоцкая. — После того, как предал Росавского, который пришел к нему с честным предложением союза. Княжна Новгородская считает, что Ярослав Тульский недоговороспособен, и верить ему нельзя. Сегодня он заключит союз, завтра нарушит, если увидит выгоду.

Она была права, и мы все это понимали. После смерти Бояны Тульский превратился в непредсказуемое оружие, которое могло выстрелить в любую сторону. Но…

— А что будет с остальными кадетами? — спросил я. — С теми, кто не принадлежит к апостольной аристократии? Их не уничтожат ради Рун?

— Они получат те же гарантии безопасности, что и все остальные,