"Фантастика 2026-139". Компиляция. Книги 1-25 - Игорь Леонидович Гринчевский

Стоило мне пересечь невидимую границу между жилыми коридорами дворца и обителью Ордена, как воздух вокруг мгновенно изменился. Коридоры Храма веяли леденящей стужей и пахли привычным, суровым набором: оружейным маслом, сталью и холодом.

Вспоминая уроки Эвелин, я закрыла глаза, заставила себя замереть и полностью переключилась на ведьмовское восприятие. Я дышала ровно и медленно, пропуская сквозь себя магию старого дворца. Мне нужно было нащупать закованные в чёрную паутину души Жнецов, карауливших у ворот и в переходах, чтобы проскользнуть мимо стражи быстрее, чем они успеют повернуться на шорох. Стараясь не шуметь, я бесшумно двигалась вдоль тёмных гранитных стен.

Я пробралась к самому дальнему концу каменного коридора. Вот она — знакомая дверь, за задвижкой которой скрывалось личное убежище Лео. Караульных отчего-то не было.

Сердце бешено колотилось где-то в горле, а щёки горели от накатившего предвкушения. Я робко потянула за ручку, и дверь тихо поддалась моему упрямому напору. Я проскользнула в полутёмную комнату и тут же аккуратно задвинула за собой засов.

В комнате царил полумрак, слегка разбавляемый лишь блёклым лучом света из окна. Обстановка здесь была спартанской, застывшей в вечной прохладе: кровать, массивные стены и старое, треснувшее зеркало в потемневшей бронзовой раме. Сам Лео стоял у окна, спиной ко мне, на нём была простая тёмная рубаха с закатанными рукавами. От неожиданного звука задвигаемого засова он резко замер, а затем стремительно обернулся, вглядываясь в темноту своими потемневшими глазами. Он окинул взглядом моё платье и прислонился спиной к подоконнику.

— Ты что тут делаешь? Бал же идёт?

— Удрала, — на его манер ответила я.

Я остановилась напротив него. Вся светская фальшь осталась там, за портьерами, а здесь, в его прохладной комнате, наконец-то можно было сбросить все маски.

— Мы не поговорили, — я сделала шаг ближе, заглядывая в его потемневшие зрачки. — И я... не всё сказала. Я тоже тебя люблю.

Эти слова сорвались с моих губ прежде, чем я успела испугаться собственного откровения. Лео замер. Его плечи под тонкой тканью рубахи напряглись, а в глубине янтарных глаз вспыхнуло такое ошеломляющее облегчение, смешанное с нежностью, что у меня перехватило дыхание.

Я сделала ещё шаг, сокращая расстояние между нами до минимума, и робко положила руки ему на грудь. Под моими ладонями его сердце билось в бешеном ритме, отдаваясь частыми толчками. Он не шевелился, словно боялся спугнуть это мгновение, но его взгляд жадно ловил каждую мою эмоцию.

— Но ты совсем не умеешь общаться с девушками. — протянула я с дерзкой усмешкой, желая разрядить это болезненное напряжение.

Лео криво усмехнулся и обвил руками мою талию, прижав к себе ближе.

— Так у меня и нет в этом опыта.

— А как же тот порыв в коридоре? — поддразнила я его.

— Это была импровизация, — сорванным шёпотом отозвался он. — Я не ожидал успеха.

Смешинки мгновенно испарились из моих мыслей. Я подняла на него серьёзный взгляд. Вспоминая его недавнюю ярость на арене, его сокрушительную силу, я сглотнула и тихо, проникновенно попросила:

— Будь со мной нежнее, Лео... Пожалуйста. Всегда.

Он растерялся от этой просьбы, в его глазах промелькнула смесь страха и тревоги, а его аура обожгла меня холодом.

— Дани... — глухо, одним коротким выдохом произнёс он.

Я не дала ему договорить. Скользнула ладонями вверх, обвивая его шею, и сама потянулась к его губам.

Лео ответил на поцелуй осторожно, едва касаясь, словно проверял, не причинит ли боли. Но постепенно сдерживаемое весь день чувство брало своё. Его ладони властно легли мне на спину, притягивая к себе, отчего тяжёлое платье плотно прижалось к его телу.

Я провела ладонями по его груди, пальцами нащупывая пуговицы тёмной рубахи. Плотная ткань поддавалась неохотно, петли казались слишком тугими, но я упрямо расстёгивала их одну за другой, пока окончательно не стянула её с его широких плеч, обнажая крепкий торс, покрытый старыми боевыми шрамами.

Почувствовав прикосновение моих пальцев к голой коже, Лео хрипло выдохнул. Его ладони скользнули ниже по моей спине, и движения стали более уверенными и напористыми. Перехватив инициативу, он принялся распускать шнуровку корсажа. Тонкий шнур поддавался неохотно, но петля за петлёй ткань ослабляла свой тугой захват. Платье соскользнула с моих плеч, обнажая шею и ключицы, и шуршащей волной опало на каменные плиты пола. Я осталась в одной тонкой шёлковой сорочке на бретельках.

Когда его прохладные ладони легли на мою открытую кожу, я инстинктивно вздрогнула от резкого контраста — его пальцы были холодными, а моё тело горело от бьющего изнутри жара. Лео бережно подцепил тонкие бретельки, стягивая шёлк вниз по моим рукам и обнажая грудь. Его ладони скользнули к бёдрам, уверенно увлекая за собой остатки ткани сорочки, пока она не упала к моим лодыжкам.

Лео перехватил меня за талию, легко, одним слитным движением подхватил на руки и перенёс на жёсткую, пахнущую сухими травами постель. Простыни встретили нас прохладой, но уже через секунду он опустился следом, нависая надо мной и полностью перекрывая весь мир. Его дыхание обжигало лицо.

Он целовал меня исступлённо, жадно, переходя от губ к подбородку, а затем ниже — к чувствительной коже на шее. Мои пальцы судорожно зарылись в его растрёпанные светлые волосы, сильнее притягивая его к себе. Его ладонь скользила по моему бедру, медленно поднимаясь всё выше, заставляя кожу покрываться крупными мурашками. Мы остались друг перед другом полностью обнажёнными в прохладном полумраке каземата.

— Ты моя, — сорванным, хриплым шёпотом процедил он, целуя мою шею, ключицы, заставляя меня плавиться в его руках. — С самого первого дня...

— Твоя, — выдохнула я, сильнее притягивая его к себе.

Он продолжал лихорадочно ласкать меня, но в его движениях вдруг проскользнула пугающая, слепая настойчивость. Лео поймал моё запястье и до боли сжал его, фиксируя руку на матрасе. Словно в беспамятстве, он резко укусил мою ключицу — я вздрогнула, невольно сдвинувшись под его тяжестью. Его хватка на моих плечах и талии стала слишком сильной, пальцы грубее вжались в кожу, оставляя невидимые следы, а поцелуи превратились в чересчур требовательные, резкие и рваные. Он прерывисто задышал, наваливаясь всем телом, прижимая меня к матрасу и полностью забывая про ту грань осторожности, о которой я просила.

Я перехватила его лицо ладонями, заставляя остановиться, и упрямо заглянула в глаза.

— Посмотри на меня, — тихо, но