"Фантастика 2026-139". Компиляция. Книги 1-25 - Игорь Леонидович Гринчевский

Я развернулся, собираясь выйти вслед за гвардейцами, когда за спиной раздался негромкий, лишённый эмоций голос:

— Лео. Зайди ко мне в кабинет.

Я замер. Движения людей вокруг потеряли чёткость. Киллиан смотрел прямо на меня через опустевший полукруг стола. Усталый, бледный, пугающе отрешённый. По спине пробежала острая волна холода. Официальный суд завершился, но настоящее наказание только начиналось.

***

В кабинете ничего не менялось годами: высокие окна с панорамным видом на столицу, огромные карты континента, утыканные цветными булавками, стопки бумаг и разбросанные книги. Обычное логово Киллиана.

Дверь за спиной весомо щёлкнула, отрезая нас от дворца.

Киллиан остановился у окна, спиной ко мне. Внизу жил и дышал Элларон: двигались крошечные экипажи, спешили торговцы, на окраинах монотонно гудели заводские сирены. Несколько секунд мужчина молча смотрел на город.

Я ждал у порога.

— Ты любишь мою дочь.

— Да.

Киллиан медленно кивнул, отошёл от окна и направился к столу. Его спокойствие пугало сильнее всего, ведь на его лице не читалось злости.

Он остановился, коснувшись пальцами полированной столешницы, и закрыл глаза. В ту же секунду его аура бешено запульсировала. Я невольно отшатнулся, чувствуя, как Пустота мгновенно разлилась по телу, реагируя на угрозу. Но Киллиан не двигался. Сквозь его силуэт прорывался первобытный океан сырой энергии. Эта мощь бурлила с такой силой, что могла разнести дворец в щепки. От картины колоссальной и противоестественной силы, запертой в человеческом теле, онемели мышцы. Вот о чём предупреждал Каин. Можно ли его вообще назвать человеком?

— Поэтому ты должен это увидеть.

Его энергия выдала короткий, направленный импульс. Свет резко вспыхнул, выжигая сетчатку, и реальность кабинета растворилась.

Когда вспышка погасла, передо мной соткался образ Даниэллы: улыбающаяся, живая, она что-то весело говорила мне, активно жестикулируя, но вокруг царила звенящая глухота. Она выглядела счастливой.

Картинка дрогнула. Пространство подёрнулось рябью, швыряя меня в круговорот кошмара.

Снова Даниэлла. В её глазах горел отчаянный, яростный огонь. Она сражалась посреди горящих руин, закрывая собой от чужого нападения что-то, скрытое в тени. Её золотистая аура с треском лопалась под яростными ударами теней. Нападающие пробили защиту, оружие врагов окрасилось красным. Её глаза остекленели, и она упала на колени. Итог был необратим.

Следующая вспышка. Другое место. Снова Даниэлла, охваченный пламенем рушащийся дворец. Она упрямо укрывала собой то же неизвестное сокровище от падающих обломков. И снова её свет безжалостно гас, смешиваясь с тёмной кровью на разорванном платье. Она погибала прямо на моих глазах.

Новая панорама. И ещё одна.

Я перестал считать эти видения после двадцатого раза. Меня с пугающей скоростью несло через десятки жутких, неотвратимых вариантов. Менялись обстоятельства и враги, но страшный финал оставался неизменным: Даниэлла всегда погибала. И в каждом из этих видений присутствовала моя Пустота — я неизменно опаздывал на долю секунды.

Последнее видение исчезло. Пространство схлопнулось, возвращая меня в кабинет.

Ноги подкосились. Я опёрся ладонью о край тумбы, пытаясь унять дрожь в коленях. Киллиан стоял напротив — смертельно бледный, будто сам только что прошёл через эту кровавую карусель.

— Это случилось вчера, — тихо, безжизненно произнёс он. — Её судьба изменилась. Ты вывел её на путь погибели.

Внутри что-то надломилось, уступая место яростному отрицанию.

— Нет! — Тумба оглушительно вздрогнула под моим ударом кулака. Идеальные стопки бумаги разлетелись по полу. — Ты чудовище! Ты устроил тот проклятый Разлом, уничтожил тысячи людей, стёр города с лица земли! И ты ждёшь, что я поверю сумасшедшему старому монстру?! Это твои безумные игры!

Голос сорвался на хриплый рык. Хотелось, чтобы он кричал в ответ, оправдывался или угрожал, но Киллиан молчал.

— Какого чёрта ты берёшься решать чужую судьбу?! — процедил я, делая шаг вперёд. — Имеешь право?!

— Потому что иначе она умрёт, — отрезал он. — Цена моих решений — моя дочь.

— Опять?! Или ты прикрываешься её благом ради совсем других целей?!

— Нет.

Короткий ответ прозвучал настолько твёрдо, что я осекся и замер

— Я просто больше не вижу иного способа её спасти. Я хочу защитить всех.

Стало ещё страшнее. Он искренне верил в свои слова, будто сам давно проиграл все внутренние суды.

Киллиан опустил руки в карманы мундира и сел в глубокое кожаное кресло, будто эта демонстрация лишила его остатков сил.

— Высший Совет дал тебе месяц отстранения, — негромко произнёс он, не глядя на меня. — Я даю тебе год.

Я перестал слышать собственное дыхание.

— Через год ты сможешь вернуться в столицу и к своим обязанностям. — Киллиан сделал невыносимую паузу, а затем поднял на меня глаза. — Если вернёшься раньше или попытаешься связаться с Даниэллой... я убью тебя.

Он говорил взвешенно, обыденно, без лишнего пафоса. Передо мной просто выложили сухой тактический факт. И вся моя душа вдруг отозвалась доверием, хотя Пустота тревожно рычала... Человек с такой силой не заколебался бы перед убийством одного неугодного Жнеца.

Мы молча смотрели друг на друга через посеревшее пространство. Затем я развернулся, толкнул дверь и вышел вон.

Длинный коридор обдал меня стерильной прохладой. Всё вокруг казалось поломанным и чужим. Я не знал, кто из нас прав в этом споре, и не имел права это проверять. Ситуация повторялась, и эта цикличность бесила до безумия. Не желая оставаться здесь ни секунды, я покинул дворец в тот же час, направившись прямиком в Восточный гарнизон Элларона. Там, среди казарм и конюшен, я провёл остаток дня. К вечеру пришло распоряжение о сборах. Все эти часы я не мог собрать себя по частям из-за того, что увидел. Счёт времени совсем потерялся, круговорот одних и тех же мыслей разъедал меня.

На рассвете Восточный гарнизон заволокло густым туманом. Восточные ворота едва угадывались сквозь плотную молочную дымку, а на серой брусчатке тускло поблёскивала утренняя влага.

Возле конюшен несколько Жнецов молча готовили коней к долгому пути: проверяли ремни, подтягивали кожаные сумки, крепили тюки.

Я крутился вокруг своего вороного жеребца, затягивая крепления его дорожного плаща. Моих вещей оказалось мало: пара комплектов одежды, оружие и несколько старых книг. Вся жизнь без труда поместилась в одну заплечную сумку.

Я так и не заглянул в казармы Ордена, решив уехать без прощаний с товарищами, и не оставил никаких записок. Не отправил вестей и ей... Под рёбрами остро кольнуло от этих мыслей. Силой заставив себя отвести взгляд от дворца