"Фантастика 2026-139". Компиляция. Книги 1-25 - Игорь Леонидович Гринчевский

Юлиан ошеломлённо замер на полушаге, уставившись на меня со смесью растерянности и испуга.

— Дани, я просто хотел сказать, что твоя реакция неадекватна относительно ситуации...

— Никто из вас ничего не знает! Вы понятия не имеете, что произошло! А они... Они все молчат! Я чувствую, что случилось что-то страшное! А вы говорите мне про чёртов регламент! У меня отец с постели не встаёт!

Лишь спустя несколько секунд до меня дошло, что я в припадке истерики сорвалась на человека, который просто пытался меня поддержать, опираясь на официальные факты. Но найти в себе силы и извиниться я уже не смогла. Юлиан молча развернулся и ушёл, тихо прикрыв за собой дверь.

И только Валерия не пыталась лечить меня логикой. Однажды вечером она зашла без спроса, молча устроилась рядом со мной на широком каменном подоконнике, и мы очень долго смотрели на кроваво-красный закат. Без банальных советов и раздражающих попыток меня развеселить.

— Я очень скучаю по тебе.

Я судорожно вздохнула. Валерия была абсолютно права — я тоже отчаянно скучала по прежней Даниэлле.

Валерия осторожно сжала мою ладонь своими тёплыми пальцами.

— Знаешь... Лео бы тебя сейчас точно убил за этот вид.

На губах вопреки всему скользнула слабая усмешка.

— За что это?

— За то, что ты добровольно превращаешься в какого-то бесплотного призрака.

Улыбка погасла. Перед глазами снова возник контур его лица, хриплый шёпот в библиотеке, жёсткие ладони на моей талии. Я молча отвернулась к темнеющему окну, а Валерия больше ничего не добавила. Лео исчез всего несколько недель назад, но мне казалось, что с того момента прошла целая чужая жизнь.

Орионец оказался единственным, кто выбрал верную тактику. Он задержался у нас в гостях из-за очередных решений по логистике. Он не задавал ранящих вопросов, не пытался неуклюже утешать и ни разу не произнёс фальшивых, тошнотворных фраз. Роберт просто с завидным постоянством возникал рядом. Сначала это дико злило, потом вызывало удивление, а со временем превратилось в нечто привычное, как неизбежная смена времён года.

Однажды днём я наткнулась на него в библиотеке. Он сидел в дальнем полумраке стеллажей и с абсолютно невозмутимым видом лениво листал огромный атлас.

— Ты меня преследуешь? — угрюмо спросила я, останавливаясь у его стола.

Не поднимая головы от пожелтевших страниц, Роберт плавно перевернул очередной лист.

— Нет.

— Тогда почему ты в последнее время постоянно оказываешься там же, где и я?

— Потому что ты совершенно эгоистично выбрала себе самое удобное кожаное кресло во всём этом огромном дворце.

Я выразительно закатила глаза, проходя к своему месту.

— Лжец.

— Возможно, — спокойно согласился он с улыбкой.

После этого мы ещё целых полчаса просидели в абсолютной тишине. И почему-то именно его холодное, невозмутимое молчание помогало мне больше всего. Оно не требовало от меня притворяться сильной.

В другой раз он буквально силой вытащил меня на свежий воздух. Я твёрдо вознамерилась провести очередной серый день запертой в четырёх стенах своих покоев. Но Роберт внезапно вырос на пороге.

— Одевайся, — коротко бросил он прямо с порога.

— Нет.

— Да.

— Нет, Роберт. Уходи из моих покоев.

— Обязательно уйду. Сразу после нашей прогулки по саду.

В итоге его упрямство перевесило, и мы оказались на улице, среди цветущих, благоухающих весенних аллей.

Еще через несколько дней он без малейшего предупреждения зашёл в малую гостиную и поставил передо мной тарелку с горячим супом. Я медленно перевела взгляд с дымящейся еды на его абсолютно спокойное лицо.

— Это ещё что такое?

— Это обед.

— Я вижу, что это обед.

— Отлично. Тогда бери приборы и ешь.

— Я не хочу.

— Замечательно.

Северянин спокойно придвинул стул и сел прямо напротив меня. По-хозяйски сложил руки на груди, чуть наклонился вперёд и уставился на меня своим прямым, буравящим взглядом.

— Что ты делаешь? — не выдержала я через минуту этой изнурительной немой дуэли взглядов.

— Жду.

— Чего именно ты ждёшь?

— Пока ты поешь.

— Это самый настоящий шантаж. И абсурд.

— Да. Но ты сходишь с ума.

— Наглый, бесстыдный шантаж!

— Именно так. Приступай.

Под его взглядом мне всё-таки пришлось через силу взять ложку и съесть этот чёртов суп. И я искренне, всем сердцем ненавидела его за это проявление заботы примерно следующие десять минут.

Иногда во время наших неторопливых променадов по каменным террасам он мерным голосом рассказывал мне про Орион. Про бескрайние ледяные гавани, суровые цитадели из мрамора и огромные китобойные корабли. Он делился обрывками воспоминаний про своё детство, рассказывал про капризных младших сестёр. Я молча шла рядом и слушала его. Иногда даже тихо задавала уточняющие вопросы, ловя себя на мысли, что в эти короткие секунды думаю о чём-то ещё, кроме Лео и отца. Совсем ненадолго, на пару мгновений — но для меня это уже была победа.

***

Утренняя суматоха в коридорах наконец утихла: лекари объявили, что состояние отца стабилизировалось, кризис миновал, и они разрешили ему подняться с постели. Слуги шептались, что папа первым же делом, проигнорировав все протесты мамы, заперся в своём рабочем кабинете.

Узнав об этом, я не выдержала. Изнуряющая тревога за его жизнь заставила меня сорваться с места. Мне нужно было увидеть его своими глазами, убедиться, что он действительно поправился, а уже потом потом... вытребовать ответы на все гнетущие вопросы, которые накопились за этот проклятый месяц.

Я зашла без стука. Отец сидел за своим столом, заваленным грудами бумаг. При моём появлении он медленно поднял голову. Моё сердце болезненно сжалось — лицо казалось осунувшимся и пугающе бледным. Болезнь словно выпила из него всю жизненную силу, оставив лишь остов прежнего могущества. Под глазами залегли глубокие чёрные тени. Он выглядел невероятно хрупким, и вся моя решимость мгновенно улетучилась, уступая место щемящей нежности.

Я сделала несколько быстрых шагов ближе, всматриваясь в его черты.

— Папа... Как ты себя чувствуешь? — мой голос прозвучал неожиданно жалобно. — Лекари ведь просили тебя отдыхать.

Отец мягко улыбнулся — той самой, редкой улыбкой, которую он берёг только для меня.

— Всё в порядке, милая. Мне... уже гораздо лучше. Не стоит беспокоиться. — Он протянул руку, оглядывая меня с какой-то пронзительной радостью. — Иди сюда.

Я шумно выдохнула, чувствуя, как с плеч свалился огромный, давящий камень, и поспешила к нему, сразу