"Фантастика 2026-139". Компиляция. Книги 1-25 - Игорь Леонидович Гринчевский

у стены наблюдали за каждым моим движением. Пустота привычно обострила слух, выхватывая звуки из душного марева зала, и с соседнего стола донёсся шёпот — двое посетителей испуганно склонились друг к другу, не ожидая, что я уловлю их торопливый разговор.

— Эй, приятель... Кто это такой?

— Это... он.

— Да кто — он?

— Чёрный Жнец.

— Этот юнец?

Кто-то нервно усмехнулся в кулак, кто-то поспешно отвернулся к стене, а кто-то, напротив, начал разглядывать меня ещё внимательнее. Словно они все отчаянно пытались понять, почему их грозная ночная легенда выглядит как обычный человек. Если бы они только знали правду... Я сам уже давно не был уверен, что всё ещё являюсь человеком.

***

Через три дня мы наконец выследили гнездо. Оно надёжно скрывалось в глубине извилистого каньона, в древнем подземном храме, вырубленном прямо в гранитных скалах. Когда-то давно, тысячи лет назад, здесь истово поклонялись ныне забытым богам. Теперь же в этих священных залах обосновались демоны — сотни тварей, возможно, гораздо больше. Но мы справились за неполные три часа.

Сначала, по моему приказу, Жнецы обрушили внешние тоннели, запечатывая выходы. А затем я просто выпустил Пустоту на волю. Мои чернильные воины один за другим послушно поднимались прямо из тёмных углов и расщелин, безликие и идеально послушные моей воле. Они двигались по проклятым коридорам храма гораздо быстрее живых людей. Они не знали человеческого страха, не ведали физической боли и не испытывали усталости.

Когда последний демон попытался в панике сбежать через полуразрушенный боковой проход, его прямо в воздухе настигли мои клинки из чистой тьмы. Тварь с глухим стуком рухнула лицом в вековую пыль.

К вечеру от древнего святилища остались только дымящиеся руины. Жнецы неторопливо собирали снаряжение и привычно ставили светящиеся печати Ордена на осквернённые камни.

Я сидел в стороне на обломке поваленной мраморной колонны, неподвижно глядя на собственные ладони. Антрацитовое марево лениво вилось между моих пальцев, неохотно втягиваясь обратно под кожу. Я медленно сжал и разжал кулак, заставляя кровь циркулировать по занемевшим суставам.

Теодор уже несколько раз нерешительно проходил мимо. В итоге парень всё-таки пересилил робость и замер в двух шагах от меня.

— Лео?

— Да?

Парень заметно замялся и, судя по его лицу, изначально собирался спросить меня, возможно, о тактике боя или о отличающейся Пустоте. Но в самый последний момент почему-то передумал.

— Почему вы... почему вы никогда не отдыхаете?

Вопрос прозвучал настолько неожиданно посреди этих скал, что я на несколько секунд просто замер. Где-то далеко в каньоне сухой ветер уныло шевелил выжженную солнцем траву. Красное солнце медленно и величественно опускалось за острые вершины гор Кайрэна. Обычный походный вечер. Обычный, глупый вопрос молодого солдата. И почему-то он оказался самым болезненным для меня за все эти долгие четыре месяца изгнания.

Я заставил себя отвести глаза от багровой линии горизонта, а потом медленно поднялся на ноги и только тогда ответил ему:

— Потому что, когда ты останавливаешься... ты начинаешь думать.

Молодой Жнец растерянно, непонимающе нахмурился, переваривая мои слова, будто не до конца расслышал их или, наоборот, понял слишком хорошо. Я молча прошёл мимо него к коновязи, оставляя у себя за спиной очередные дымящиеся руины, очередную чистую победу и ещё одно полностью уничтоженное гнездо.

***

Кайрэн с его зноем, бурями и костями древних царств остался далеко на востоке и сменился затяжной, пронизывающей до костей сыростью земель Миридана. Одежда больше не сохла — теперь она насквозь пропиталась холодной дождевой водой. Дождь шёл с самого вечера, превращая разбитые дороги в грязное месиво.

Старый пограничный монастырь, где назначена встреча, давно превратился в безжизненные развалины. Когда-то давно здесь жили монахи, охранявшие и благословлявшие дорогу между государствами. Теперь от некогда величественной обители остались лишь полуразрушенные, поросшие мхом стены, осыпавшиеся арки да одинокая каменная колокольня, чудом пережившая десятки войн. Нейтральная территория. Идеальное, Богом забытое место для разговора, который не должен был услышать ни один шпион Совета.

Я пришёл первым. Оставив Жнецов разбить лагерь внизу у холма, я поднялся к руинам, встал под остатками уцелевшей каменной стены и молча смотрел, как потоки грязной воды стекают по древним плитам. Кожа на плечах ныла от сырости.

Каин появился почти через час. Один. Без доспехов из Пустоты и без знаков отличия Ордена. На нём был самый обычный, промокший тёмный плащ с накинутым на глаза капюшоном. Наставник поднялся по полуразрушенным ступеням и остановился в двух шагах от меня.

— Живой, — глухо произнёс он, не снимая капюшона.

— Пока да.

— Разочаровывающе.

— Взаимно.

Уголок его рта дёрнулся вверх, но эта мимолётная улыбка исчезла с его лица мгновенно, будто её там никогда и не было. И по этому резкому перепаду я сразу понял: хорошие новости на сегодня закончились, так и не начавшись. Лицо Каина выдавало мрачную скованность.

Некоторое время мы сухо, чисто по-солдатски обменивались обычными дежурными сведениями. Я коротко доложил о зачищенных демонических гнёздах; Каин вкратце обрисовал текущую оперативную ситуацию на дальних заставах; мы обсудили новые директивы Ордена по уничтожению Одержимых. Но вся эта гвардейская конкретика была лишь вынужденной, натянутой формальностью. Лишь ширмой, за которой мы оба пытались спрятать главное.

Первым к сути дела, как и всегда, перешёл Каин. Он резко повернулся ко мне, и его глаза хищно блеснули из-под капюшона.

— Ему хуже.

— Насколько всё плохо?

Каин долго смотрел в серую стену дождя за пределами арки, словно внутри себя мучительно подбирал правильные слова.

— Насколько... что мне... мне уже становится по-настоящему страшно.

— Что там происходит?

— Всё сразу, — он устало, с силой провёл широкой ладонью по своему лицу, стирая капли воды. — Его странные приступы участились.

— Какие именно приступы? О чём ты?

— Иногда он просто намертво замолкает прямо посреди важного доклада на Совете. Иногда начинает смотреть куда-то сквозь собеседника, будто тот сделан из стекла. Иногда вообще не слышит, что ему говорят в упор. А несколько раз... несколько раз я лично ловил его на том, что он вслух разговаривает сам с собой.

Я нахмурился, чувствуя, как Пустота внутри тревожно заворочалась.

— Сам с собой? Киллиан?

— Или с кем-то, кого на этом проклятом континенте способен видеть только он один.

Дождь забарабанил по разбитым плитам монастыря ещё сильнее, заглушая звуки внешнего мира.

— Эвелин утверждает, что его душа находится в крайней степени истощения, — продолжил Каин, понизив голос. — Придворные лекари в один голос