"Фантастика 2026-139". Компиляция. Книги 1-25 - Игорь Леонидович Гринчевский

А затем на моём пороге без предупреждения появился Роберт.

— Ты собираешься провести всю зиму взаперти, Даниэлла? — спросил он, оглядывая комнату.

— Возможно, — ответила я и невольно улыбнулась, разглядывая его. — И я рада тебя видеть.

— Тогда тебе стоит выйти на улицу и посмотреть, как чертовски красиво выглядит твоя апатия на фоне здешних снегов.

После этого случая орионец начал появляться в моих покоях регулярно. Никогда не предупреждал о визите заранее и, что самое главное, я не чувствовала, что он заставляет меня. Роберт показывал мне суровый Орион так, словно бережно знакомил с самой сокровенной частью своей жизни. Мы часами гуляли по ажурным ледяным мостам между сверкающими хрустальными башнями; медленно катались на узких лодках по глубоким городским каналам, над которыми по вечерам поднимался густой туман; поднимались на самые высокие северные смотровые площадки, где ледяной ветер был настолько яростным, что мог запросто сбить человека с ног.

Он с гордостью показывал мне неприступные старые крепости, строгие военные академии и древние ледяные храмы. Попутно Роберт увлечённо рассказывал историю своего гордого народа и постоянно, с явным азартом спорил со мной о геополитике континента. Иногда мне искренне казалось, что сам этот интеллектуальный процесс доставляет ему куда большее удовольствие, чем наши прогулки.

— Вы, южане, слишком слепо верите в абсолютную свободу отдельных людей, — в один из дней заметил он, пока лодка, в которой мы сидели, скользила по воде.

— А вы, северяне, слишком фанатично верите в своё тоталитарное государство, — парировала я.

— Государство, леди Даниэлла, существует именно потому, что отдельные свободные люди регулярно совершают идиотские поступки.

— Например?

— Например, безоглядно влюбляются.

Я не стала отвечать, резко отворачиваясь к воде. А через минуту мы уже снова заговорили о политике.

Однажды днём он без объяснений отвёл меня на закрытую тренировочную площадку королевской гвардии. Там был чистый белый снег, зеркальный лёд и боевое оружие. Мы яростно, до седьмого пота тренировались почти два часа. Из пяти тренировочных поединков на скользких досках я проиграла три, но даже от поражений я получала колоссальное удовольствие. Потому что Роберт по-прежнему дрался со мной как с сильным, опасным бойцом, но теперь чувствовал меня гораздо лучше, и страха я не испытывала. После изматывающей тренировки мы устало разместились на деревянном ограждении арены и пили обжигающий, ароматный ягодный отвар из походных кружек.

— Ты стала ощутимо сильнее, — заметил северянин, стирая пот со лба.

— Ты просто стал двигаться гораздо медленнее, — отозвалась я, пригубив напиток.

— Невозможно.

— Возраст, Роберт. Ничего не поделаешь.

— Мне всего двадцать семь!

— Именно об этом я и говорю. Старость.

Роберт возмущённо, но весело покачал головой.

Самым странным и ценным во всём этом затянувшемся северном отпуске было другое. Роберт никогда не спрашивал меня о Лео. Ни разу. Ни единого слова за все недели. Не задавал деликатных или неудобных вопросов, не намекал на его исчезновение, не пытался хитростью выяснить подробности. Будто этого человека и этой темы для него просто не существовало в природе. И из-за этого в один из вечеров я сама не выдержала напряжения.

Мы тихо сидели на уютной крытой террасе на окраине дворцовой территории. Низкое солнце медленно, нехотя опускалось за острые вершины гор, окрашивая снег в багровые тона. Какое-то время между нами царило полное молчание.

— Почему ты никогда не говоришь со мной о нём? — почти шёпотом спросила я, нарушая покой вечера.

Роберт долго, немигающим взглядом смотрел на далёкий горизонт, словно заранее детально готовил этот сложный ответ.

— Потому что это было бы чертовски нечестно, — ровно произнёс он.

Я нахмурилась, крепче сжимая пальцами шаль на плечах.

— Нечестно по отношению к кому?

— Ко всем нам сразу.

Резкий порыв ветра поднял колючую снежную пыль между гранитными колоннами террасы. Роберт устало опёрся локтем о спинку кресла, не поворачивая головы ко мне.

— Я не знаю всей вашей подковёрной истории. Но я слишком хорошо видел всё, что происходило с тобой. — Он немного грустно усмехнулся. — Очевидные вещи понять несложно.

Я отвела взгляд в сторону темнеющих гор. В груди неприятно и остро кольнуло.

— И что именно кажется тебе таким очевидным?

— То, что ты до безумия любишь его.

Этот ответ прозвучал настолько спокойно, обыденно и веско, что я на секунду опешила и даже не нашла, что ему ответить. Некоторое время мы молча слушали завывание ветра. А затем Роберт тихо продолжил:

— И я не прошу тебя забыть его. Я не идиот.

Эти слова окончательно и полностью обезоружили меня. Я была не готова к тому, что кто-то посторонний увидит мои кровоточащие раны — и не попытается со всей силы надавить на них ради собственной выгоды. Я постоянно искала в тепле Роберта подвох.

— Тогда... чего же ты на самом деле хочешь от меня? — тихо спросила я.

— Хочу, чтобы тебе наконец-то перестало быть так мучительно больно. И больше ничего.

Стало трудно дышать, а к глазам подступили глупые слёзы. Лео по-прежнему безраздельно жил где-то глубоко внутри меня. В каждой моей осознанной мысли, в каждом ночном кошмаре и воспоминании. Это не изменилось ни на йоту. Но здесь, на севере, рядом с Робертом... мне действительно перестало быть больно каждую секунду моей жизни. И это пугало.

***

Хрустальный сад Ригеля на окраине города по праву признавали главным чудом северных земель; побывав внутри, глупо было отрицать очевидное. Под огромным прозрачным куполом из зачарованного стекла раскинулся фантастический лес, рождённый изо льда и света. Тонкие стеклянные ветви причудливо переплетались над нашими головами, преломляя бледное сияние неба. На дне глубоких сугробов застыли диковинные ледяные цветы, напоминающие крупные звёзды. За толстыми хрустальными гранями бесновалась метель, здесь же царил первозданный покой. Прямо над куполом, окрашивая прозрачные кроны, скользило полярное сияние, разливаясь лавандовыми и зелёными полосами.

Магические сполохи выглядели безупречно, вызывая шальное желание обвинить местных мастеров в изощрённом обмане зрения.

— Не смотри так, — Роберт притормозил рядом, скрестив руки на груди.

Я слегка покосилась на него, пряча замёрзшие пальцы в складках плаща.

— Как — так?

— Будто прямо сейчас собираешься подать официальную жалобу на местную архитектуру.

— Она просто подозрительно хороша.

— Мы очень старались.

Горло обжёг тихий смешок; я поправила меховой воротник. Дни совместных прогулок научили нас разговаривать легко, без внутреннего спазма и необходимости ждать удара в