"Фантастика 2026-186". Компиляция. Книги 1-25 - Айлин Лин

  Что сделал для расследования доктор Илан? Капля в море. Первая ниточка в сотканном холсте. Для того, чтобы удостовериться в правильности его умозаключений, следует найти не только типографию на Тумбе, нужно проверить стоимость пустых формуляров для невольничьего рынка и растрясти всю канцелярию подпольного документооборота. Это не один-два-три человека и даже не две-три конторы. В мешок не собрать, сколько это работы. За которую, впрочем, давно пора было взяться. Но, если догадки подтвердятся, это будет значить, что нож в Рыжего бросил вовсе не кто-то из хофрского посольства. И зря они там ищут между собой виноватых, подозревают друг друга и все пересобачились. То, что у них конфликт, понятно по посещаемости больных. В самом начале они отирались под дверями все. Потом лишь частично. Потом совсем пропали, и даже Обморок перестал уходить к ним из госпиталя. Последний его посетитель, скорее всего, служил на 'Громе'. Возможно, разрыв связей Небесных Посланников с посольством Илан понимает неверно, но хофрское посольство само себя уронило в лужу. И отношения внутри посольства отражают общую ситуацию на Хофре максимально точно.

  Что же тогда получается? Что Хофра все-таки хочет заняться работорговлей? И Рыжий, например, узнал про это и был против?..

  - Мышь, - позвал Илан поджавшую ноги на лавке помощницу.

  Мастер Имво в пустом коридоре разложил по полу два десятка рисунков и опрыскивал их прозрачной жидкостью из флакона с распылителем. 'Сахарная вода, чтобы не сыпался уголь', - отвечал он на вопросительный взгляд Илана. Мышь смотрела на художества сверху. Руки у мастера Имво были грязные.

  - Аюшки! - не сразу откликнулась Мышь.

  - Как у вас в нижнем городе называется ситуация, когда все друг с другом переругались?

  - Жопандос, - мгновенно ответила Мышь. - Или дерьмище. Смотря, на вечер переругались или навсегда.

  Художник удивленно поглядел на Мышь, потом на Илана. Но пояснить эсхатологическую теорию о том, с какого этапа в развитии событий жопандос преобразуется в дерьмище, не удалось, поступил вызов из акушерского. Девушка с мамой, обе утверждают, будто у девушки случилось необычно болезненное женское нездоровье, а когда их обрадовали, что это выкидыш на десятой-одиннадцатой декаде, мама стала кричать. Не вообще и не на дочь, а на акушерок. Дескать, дитя ее невинно и не может быть беременно, в то время, как невинности там не больше, чем у самой мамы. Дитя при этом свои грехи знало и пыталось скрыться от крика за занавеску, за дверь или хотя бы под простыню.

  Доктор Гагал накаркал ежа против шерсти. Вот он, ёж. Заодно и повод сказать художнику: 'В акушерское вам со мной не надо, там вас не поймут'. Мастер Имво махал одним рисунком на другой, чтобы скорее сохли. Он не пойдет, он согласен. Да и спать ему пора.

  Кричащих мам и иных возмущенных родственников доктор Илан не любил. Спокойному-то человеку, ничего не понимающему в медицине, мало что можно объяснить из происходящего в больнице, а взвинченному страхом за близких - совсем ничего. Илан внутренне подобрался, напустил на себя строгий вид, подготовил веские слова, соответствующие ситуации. Но, когда подошел в отделение, во-первых, увидел присмиревшую маму возле стеночки, а, во-вторых, услышал размеренный голос доктора Гагала, веско произносящий из-за приоткрытой двери смотровой: 'Вот только не надо со мной сейчас говорить умирающим голосом. Да, больно. Но скоро полегчает. Думать надо было, что делаешь, моя хорошая. Думать головой. И родителям, деточка, доверять надо, родители тебе плохого не пожелают и не посоветуют...' Мама на эти слова растерянно и слегка оглушенно кивала.

  Илан приостановился: а он там нужен? И как же выходные доктора Гагала? Почему вернулся?.. Хотел тихо попятиться и исчезнуть незамеченным. Подло, конечно, но маму угомонили, а с остальным справятся и без него, в конце концов, не его специфика. Однако Мышь выдала Илана с головой, подскочив с цокотом лаковых каблучков и всунувшись из-под локтя Илана в смотровую со словами:

  - Доктор! Вы же на три дня...

  Илан схватил ее за робу, да поздно. Мыши устав не писан. Ее уже не только сам Илан, но и Гагал не осекает.

  - Где твой доктор? - спросил невидимый Гагал. - Сбегай за ним.

  Не оставалось другого выбора, кроме как войти. Гагал показался из-за ширмы, где всхлипывала пациентка, он был в городской одежде, но с подвернутыми рукавами, в подкрадухах и в фартуке. Испачканные кровью руки вытирал салфеткой.

  - Как же город? - задал вопрос Илан.

  - Не получилось, - Гагал бросил салфетку в таз для грязного белья и понизил голос: - Я папеньку вернул. Сходи в дезинфекцию, взгляни. Только, если скажешь, что сразу на стол, я вторыми руками не встану. Я в коридорчике посижу. Как почтительный сын. Не знаю, кто из нас согрешил, я или всем нами уважаемый доктор Ифар, но дела у нас идут хуже, чем наперекосяк...

  И Гагал с досадой прижал тыльной стороной ладони нижнее правое веко. У него дергался глаз.

  Илан наклонил голову. Понял и согласен. А у самого в уме поворачивалась и поворачивалась история контрабандиста-печатника с Тумбы. Когда Намур вызвал Илана с губернаторского собрания, чтобы спуститься в подвал Адмиралтейства, он рассчитывал, что кто-то купится на слова насчет допроса. По расчетам Намура, один или несколько присутствующих в зале должны были знать, что печатник арестован и его допрашивают, причем, допрашивают в традициях Тайной Стражи, не по добру и не по согласию. Кто побежал вслед за Иланом? Доктор Ифар.

  Мыши он велел дожидаться в хирургии. Просто от греха. Чтобы опять не влезла, куда и когда не положено. Вышел в промежуток. Нужно хромать в дезинфекцию, смотреть папеньку. Но Илан встал под одинокой лампой, условно разгоняющей тьму. Раз из приемника не примчались с криком 'операционную, срочно!' или 'хирурга в приемное отделение', значит срочно хирург не нужен.

  По галерее второго этажа тянулась череда огней, уводящая вглубь центрального корпуса. Там до сих пор кто-то мелькал, перебегая из крыла в крыло и, наверное, в разгаре был тот самый ужин с музыкой. Не позвали, не напомнили, не стали отвлекать - спасибо. Потребности в светской жизни