Фантастика 2026-134 - Мария Заболотская

и потянул его за рукав на улицу. И уже там, скинув чемодан в багажник такси, сдёрнул свою ненаглядную Амфибию и забрал у финна деньги. Напоказ тяжело вздохнул, хлопнул по плечу покупателя, пытающегося примостить здоровенный корпус бывших моих часиков на тощее запястье, и свалил в номер.

Инспекция добычи показала, что мир не настолько радужный, как могло показаться: та сотня в пачке купюр оказалась единственной. Но всё же я стал богаче на целых 205 рублей! Думается, это значительно больше, чем такие часы стоят в магазине. Другое дело, что пойди их найди сейчас… даже Москве. Ну да снявши голову, по волосам не плачут. Зато ресурсами на окончание моей авантюры я теперь по-любому обеспечен.

* * *

А на закрытие к нам пожаловал дорогой гость.

Началось всё, понятно, с нетипичной суеты всех причастных к организации мероприятия. В зал делегатов загнали заранее, до того вымотав все до последнего нервы подготовкой: потребовался, видите ли, парадный вид. Прям совсем парадный. Для лучшего понимания: тётки из нашей делегации забрали у меня белую рубаху и костюм, не доверяя моей способности их гладить! Сами, впрочем, тоже заниматься этим не стали, отдали горничным на этаже — это мне потом Ирина по секрету шепнула. Мымры.

Галстук собственноручно завязать не доверили тоже. Самый смех был в том, что они, видать, это дело наглухо забыли, получалось у них ещё хуже, чем у меня, пока их не спасла Ирина, которая, похоже, и правда — вожатая, без кавычек. А ещё у меня ультимативно потребовали нацепить мои медали. С каким же наслаждением я отвечал в духе «А нету! А дома!». И откуда узнали только? Особенно, про вторую — я уж точно никому не говорил. Где-то в личном деле листочек подшит? Чувствовал я себя вполне уверенно: никто мне не говорил, что я должен экипироваться, как на приём во Дворце Съездов, так что, всё по плану. Побурчав, тётки отстали.

Закрытие опять сделали «двуспальным», с обедом в середине. Что за новая мода, вот скажите? В «первом отделении» нас пропагандировали всякие министерские чины, просто много-много разных мутных речей, больше ничего. Правда, было голосование за выдвижение делегатов на планируемый где-то в конце года Всесоюзный съезд работников народного образования, но это тоже прошло довольно буднично. Зачитали списки, после — стандартная советская показуха: кто-то взял самоотвод, кого-то «несамоотвели», кое-как утвердили косметически изменённый список, проголосовали за всех скопом. Что интересно: я тоже обладал правом голоса, оказывается! Но мою карточку вверх тянула наша старшая, сопляку столь ответственное дело не доверили. Ну и нашим легче.

А вот после обеда… Я понял, чего тут все так носятся! К нам в гости пожаловал первый секретарь Московского городского комитета КПСС. Член ЦК, кандидат в члены Политбюро. Ельцин. Самое смешное, что на него самого я никакого внимания поначалу не обратил, узнал только одного из его «тельников» — Коржакова. Ну, как узнал: понял, что лицо человека в «цивильном» костюме кажется неуловимо знакомым, но… первое время не мог понять, кого же он мне напоминает. Потом уже сообразил, конечно. Но всё равно не ассоциировал охранника с охраняемой персоной до момента, пока не услышал с трибуны прекрасно знакомый голос:

— Здравствуйте, дорогие товарищи педагоги!

Здравствуй, ёлка, Новый Год.

Голова сразу вспухла от клубка мыслей. Может, это шанс? Вот ведь он, на расстоянии вытянутой руки! И ведь я даже сижу совсем недалеко, буквально в нескольких креслах от прохода, по которому Ельцин поднимался на сцену… назад же снова здесь пойдёт, наверное? Он нынче, вроде бы, в демократию играет, в троллейбусе ездит, с народом обнимается, не должны его, поди, на руках носить? Неужели пионера поручкаться не пустят? Тем более, лично с ним знакомого! С Ириной Александровной вот прямо во время речи местами если поменяться, то я легко ему прям под ноги с места выпрыгну, и будь что будет… Это же даже лучше, чем академик Александров! Или не лучше?

Есть, правда, вопросик один: а что говорить-то? Понятно, что если выдать ему весь расклад, то отношение, наверное, будет достаточно серьёзным. Но… а я точно хочу этот расклад выдавать? Это ж, наверное, придётся ему тогда и про его судьбу рассказывать? А это вот уж совсем вопрос тяжёлый. Может, судьба его и не будет такой, в нашем-то варианте? Да и не только его, всей страны? Если Чернобыль отстоять удастся? Ох, сложная задача. Потрудней любой олимпиады будет!

В итоге, так я ничего и не надумал. В голове образовалась какая-то странная лёгкость и пустота, в которой тихо позванивали маленькие серебряные колокольчики. Лепота, почти танец феи Драже. Однако, когда Ельцин, закончив своё выступление, под гром оваций засобирался на выход, я встал — вместе со всеми — с совершенно конкретной целью. Я иду на прорыв, а там война план покажет.

Показала. Или не показала — это как посмотреть… Из хорошего: Ельцин меня узнал. Даже пошутил, усмехаясь:

— Извини, в этот раз конфет не прихватил. При следующей встрече компенсирую!

Окружающая пристяжь угодливо рассмеялась. Я же окончательно решил в этот коридор не сворачивать. Просто поручкался с большим человеком, и всё. Как минимум, облоношные тётки разом прониклись ко мне опасливым уважением — всё хлеб! Но позиции своей по моему возвращению в Свердловск не изменили ни на йоту, заразы. Тем более, что и Ельцин не показался мне тем человеком, которому тут можно было бы безоговорочно доверять: что-то механистическое сквозило в его объятиях с «электоратом», пусть даже и это по нынешним временам — невероятный демократизм. Только вот у меня теперь вопрос поважнее горсти конфет, тут ошибиться никак нельзя! Придётся разбираться самому.

Глава 23

В последний день мы неожиданно оказались предоставленными самим себе. Надолго впечатлений от моих знакомств облоношным не хватило, и за завтраком меня опять недвусмысленно предупредили: никакой самодеятельности! Максимум — вокруг гостиницы погулять… ну это мы посмотрим, конечно. Сами тётки намылились, насколько я понял из подслушанных обрывков разговоров, в масштабный забег по магазинам. «А мне, значит, по магазинам не надо!» — ощерился я собственным мыслям. Впрочем, так даже лучше, а то пришлось бы ещё покупки за ними таскать… Так-то это мне предстоит наверняка на обратной дороге. Как же хорошо, что я с ними расстанусь скоро!

А вот свободные полдня мне всяко пригодятся. Если конкретно — надумал я оставить ещё одну весточку академику. Мало ли, как там у меня фишка ляжет, всё-таки, убегать от делегации