"Фантастика 2026-186". Компиляция. Книги 1-25 - Айлин Лин

  - Нужно обратиться в префектуру, - сказал Илан, с тоской вспоминая, что префектура на ближайшие дни занята имперским выездным судом, поэтому полиция и не приходит. - Только, возможно, не сегодня...

  - Но я не могу держать здорового человека против его воли под замком или привязанным к кровати! - воскликнул доктор Арайна. - Это нарушение устава и профессиональной этики! А если отопру, меня могут обвинить в пособничестве преступлению. Я подданный Бархадара, если я стану нарушать закон, меня вышлют из Ардана и запретят возвращаться назад!..

  - Тихо-тихо, - Илан похлопал разволновавшегося доктора по плечу, словно своего больного. - Вечером я поговорю со знакомым следователем, и он все уладит.

  Обещать было легко. На самом деле Илан не знал, появится ли вечером кто-то из троицы под черными плащами. У них сейчас своих дел по горло.

  - Только до вечера! - предупредил доктор Арайна.

  - Вы говорили об этом с доктором Наджедом? - поинтересовался Илан.

  - Ещё нет. Но он должен знать, что я не нарушаю правила!

  - Лучше пока не говорите, - посоветовал Илан.

  Доктор Арайна задумался и глядел с сомнением: в чем смысл соблюдать тайну? А Илан, опасаясь, что его не послушают и добавят матери беспокойства, сдался.

  - Пойдемте, я сам посмотрю на этого человека. Отведите меня.

  Виновный оказался заключен в успокоительной комнате, железная дверь которой, окрашенная белой краской, снизу и чуть выше половины была сплошной, а сверху забрана частыми металлическими прутьями. Прижавшись к решетке лицом, на двери висел унылый преступник, стараясь проглядеть вдоль длинный коридор, большинство палат в котором держались открытыми настежь. Сейчас всех больных попросили разойтись по кроватям, а в дверных проемах каждой палаты стоял надзирающий за порядком медбрат или санитар.

  На вид преступник оказался бродяга бродягой, лицо дубленое, нос фиолетовой сливой, на руках не все пальцы целы, где целы - ногтей или нет, или выкрошенные, больные. Космы ему здесь же, в отделении, неровно обстригли, одежду выдали больничную, и на худых костистых плечах рубаха болталась, словно на крестовине вороньего пугала, свободно и пусто.

  - Он кашляет, - по дороге к железной двери объяснял доктор Арайна, - у него, возможно, чахотка. Наверняка у него чахотка, но он отказывается лечиться, хочет уйти. От вшей мы обработали насильно, если сочтете нужным, возьмите его в легочное, но я...

  - Брахидская морда! - заорал вдруг преступник и попытался просунуть сквозь частые прутья тощую руку. - Отопри мою дверь, тварь людоедская!..

  Такими вещами доктора Арайну смутить, как раз, было нельзя. Он уверенно шагнул вперед, вынимая из кармана съемную дверную ручку, но вдруг отпрянул, нюхнув перегара, который почувствовал и Илан, отставший на шаг.

  - Да ты пьян! - вскричал доктор Арайна. - Как?! Кто посмел тебе дать спирт?!!

  И повернулся к Илану, с испугу вытянувшись в струнку. Доктор Арайна когда-то давно служил врачом на военном корабле и знал, что такое дисциплина:

  - Вы не поверите! Мы не даем больным спирта! Никогда такого не было! Случайность!.. Сейчас впервые и, как назло, при вас!..

  Ага, подумал Илан. В Бархадаре, как и в Арденне, все чудеса регулярно случаются в первый раз и, как назло, всегда точнехонько на инспекцию начальства.

  И тут пьяный бродяга проморгался от собственного проспиртованного дыхания и в полутемном коридоре внезапно увидел перед собой не кого-нибудь, а самого Черного Адмирала. Злодей, как и застигнутый неслучайной случайностью Арайна, резко отпрянул от решетки, выпрямился по стойке смирно и браво отдал Илану честь. 'Морская пехота, старшина Гонт, три шеврона, ваше высокопревосходительство! - заорал он во всю глотку и зашелся кашлем от неразумного усилия. Продолжил он уже тише и с сипом: - Готов исполнять любые приказания!'

  Илан, по правде говоря, даже не вздрогнул. И не шарахнулся, как некоторые слабонервные. Несмотря на мысли: 'Ну, всё. Тушите свет. Приплыли брёвна к водопаду'.

  Он коротко глянул на Арайну, шарившего острым охотничьим взглядом по своим подчиненным, несколько из которых от этого взгляда отступили вглубь палат. Сказал тихо:

  - И этот человек - не сумасшедший?..

  Арайна развел руками: быть может, дослужись он сам в морской пехоте до трех шевронов, он тоже спьяну перепутал бы.

  - Он пьян, - сказал доктор Арайна. - Пьян сильно. Опять!..

  Чему в свое время научился Илан у коллег доктора Арайны, хоть и мало времени он уделял на Ходжере душевным болезням, так это тому, что в чужой бред нужно верить. Поддерживать его нельзя, но верить - всегда. Для того, кто стоит перед тобой, его бред - реальность. Это твоя жизнь для него бред. Они не больные, они несчастные люди. Люди, живущие в своей голове. Они не понимают внешний мир, а мир не может понять их. Люди, обреченные на непонимание и одиночество.

  - Вольно, сержант! - сказал он, берясь одной рукой за прутья решетки. - Сядь и отвечай на вопросы.

  И кивнул Арайне: разведите еще спирта!

  Все было просто. Проще, чем хотелось бы. Глупее, чем бывает обычно. И тем особенно страшно. Хорошо, что история частично не удалась. Мышь сказала бы: недополучилась.

  Спившегося солдата, отставного портового экзекутора, который похвалялся перед побирушками под стеной тюрьмы на Судной, как лихо он по молодости размахивал кортиком, саблей, саврским зазубренным ножом и жег в смоляных бочках изменников, как-то вечером подозвала хорошо одетая женщина, дала ему маленькую имперскую монету, в которой золота вдвое против арданского дяна, и сказала: 'Ты ляжешь этой ночью под ноги портовому патрулю на Спуске, тебя отвезут в госпиталь, там жалуйся на отмороженные ноги, а когда позовут дежурного врача, убей его и беги. Госпиталь не охраняется, там все открыто, ночами работают женщины, никто тебя задержать не сумеет и не захочет. Через три дня жду в это же время в этом месте. Если до меня дойдет слух, что ты все исполнил верно, отдам тебе остальное', - и показала ему еще несколько монет на ладони, семь или восемь, месяц пить, не просыхая. Задание - чего проще нет. Если