Песнь Ариадны - Guiltythree

Это были самолёты-невидимки, развёртываемые для защиты острова от воздушных атак из Неба Внизу.

Где-то ещё дюжина рогатых зверей тащила по обсидиану массивную форму, покрытую чёрной тканью. Рейн была почти уверена, что это должно было служить зенитной батареей.

Подобные вещи происходили по всему Острову Чёрного Дерева.

…В нескольких местах группы мелких мерзостей сажали алые семена в пепел. То же самое происходило на всех островах, окружающих Остров Чёрного Дерева.

«Сумасшедший ублюдок. Он что, создаёт минные поля из багровых джунглей?»

Рейн внезапно покрылась холодным потом. Эти отвратительные джунгли сдерживались только испепеляющими небесами над Божьей Могилой. Что случится, если кто-то унесёт их прочь от этой белой бездны? Поглотят ли они всё Царство Снов, как неостановимый прилив?

Она вздрогнула.

«Ну… наверное, нет».

В конце концов, багровые джунгли существовали тысячи лет, но никогда не продвигались дальше костей рук мёртвого бога.

Так что, возможно, Король Ничего всё же знал, что делал.

«Рейн. Перестань пялиться на эти штуки».

Рейн снова вздрогнула и поспешно вернула взгляд к рунам.

Она поколебалась несколько мгновений, а затем вздохнула.

«Тот, что в подвале, милый. А вот другой… как будто из фильма ужасов».

Кэсси улыбнулась.

«Он тебя слышит, знаешь ли?»

Рейн кашлянула, а затем беззаботно пожала плечами.

«Ну… если у него есть манеры, он сделает вид, что не слышал!»

Кэсси слегка покачала головой и сосредоточилась на рисовании рун.

Однако спустя некоторое время она тихо сказала:

«Это было к северу отсюда, много лет назад. Когда я впервые встретила Мордрета».

Её рука замерла, и она повернула голову на север, словно пытаясь разглядеть что-то вдалеке.

«Вот это… вот это был настоящий фильм ужасов. Всё закончилось битвой между двумя Святыми. Один из них погиб, и в результате их столкновения целый остров был уничтожен. Поэтому теперь на Скованных Островах только одна Цитадель, а не две».

С этими словами Кэсси продолжила работу над оборонительным массивом и мрачно произнесла:

«Интересно, что случится, когда здесь столкнутся двое Верховных…»

Рейн не знала, что ответить.

Тем временем внутри башни Мордрет стоял, прислонившись к стене, с закрытыми глазами. Он прорывал блокаду на Реке Слёз…

В то же время он окружал Рэйвенхарт. В то же время он сражался с жестокими хищниками в Божьей Могиле. В то же время он вторгался в великий Улей под Стеклянным Адом. В то же время он вёл войну с человечеством в Чёрных Горах.

И многое другое.

Он также наблюдал за Песнью Павших и Принцессой Теней.

«…Ну, если у него есть манеры, он сделает вид, что не слышал!»

Всё ещё не открывая глаз, Мордрет улыбнулся.

«Дерзкая девчонка».

Наконец открыв их, он посмотрел на божественное пламя, горящее в огромной жаровне в центре тёмного зала.

Белое пламя отразилось в его зеркальных глазах, и на несколько мгновений показалось, будто в них пляшут белые искры.

Вздохнув, Мордрет отвернулся от пламени и спустился по лестнице на первый этаж Башни Чёрного Дерева.

Затем он спустился глубже, под землю. Подойдя к большому зеркалу, стоящему в круглой камере, он посмотрел на отражение самого себя, сидящее на полу.

Мордрет некоторое время изучал своё другое «я», а затем улыбнулся.

«Завёл себе маленького друга, да?»

После короткой паузы та его часть, что была заточена в зеркале, улыбнулась.

«Да, завёл. С другой стороны, сомневаюсь, что я смог бы с кем-то подружиться, если бы ты не позволил… так что спасибо, брат».

Мордрет фыркнул.

«Просто я знаю, как скучно быть запертым в зеркале. Тебе, по крайней мере, досталось целое миниатюрное царство, которым можно наслаждаться и которое можно исследовать, плюс окна во внешний мир. А мне досталась лишь каменная камера. Видишь… по сравнению с нашим отцом, разве я не щедр? Разве я не милосерден?»

Другая его часть промолчала, а затем слегка пожала плечами.

«Не могу сказать. В конце концов, у меня никогда не было возможности узнать его. Впрочем, насколько я слышал, любой покажется щедрым и милосердным по сравнению с нашим отцом».

Мордрет рассмеялся.

«Это тоже правда…»

Глава 2900

Суверен Мордрет смотрел на Святого Мордрета, и они отражались в глазах друг друга. На лице одного было выражение презрения, на лице другого — тоскливое сочувствие.

Один был пленителем, другой — пленником.

Наконец пленитель произнёс:

«Но ты, кажется, не держишь на него зла, верно?»

Он помедлил мгновение, а затем горько усмехнулся.

«Знаешь, это забавно. Что она там сказала? Тот, что в подвале, милый, а другой словно из фильма ужасов… из нас двоих ты тот, кого люди склонны воспринимать как лучшую версию. Но все они не понимают, что, даже если я не милый, между нами именно ты — настоящий ужас».

Мордрет подался вперёд, почти прижавшись лбом к зеркалу.

«Я, возможно, не совсем человек, но ты… ты в лучшем случае едва ли человек. Тебе так многого не хватает. Ты ничего не чувствуешь — ни обиды, ни гнева, ни ненависти. Ни чувства боли от предательства, ни чувства, что тебя предали. Даже мучительного стыда быть отвергнутым. Кто из нас действительно заслуживает зваться Королём Ничего?»

Он покачал головой.

«Люди, кажется, не понимают, что человек, который дружит со всеми, не верен никому. Твоя милая игра — всего лишь фасад, скрывающий, насколько ты искалечен и нечеловечен. Ты блаженно улыбаешься той девушке, Принцессе Теней… но если бы Порождение Снов был здесь и убивал её, ты блаженно улыбался бы и ему».

Его отражение вздохнуло.

«Ты, наверное, прав. Но… мне нравится думать, что я хотя бы попросил бы его остановиться».

Мордрет холодно посмотрел на отражение.

«И всё же, если бы он отказался слушать и замучил её до смерти, ты бы не держал на него зла. Ты был бы неспособен держать на него зла… так как же люди могут смотреть на тебя и видеть кого-то милого?»

Он помолчал секунду, а затем улыбнулся.

«Может быть, потому что ты настолько пуст, что всё, что они могут в тебе увидеть, — это отражение самих себя. Никто по-настоящему не понимает, насколько ты пуст, поэтому они просто проецируют на тебя свой собственный образ того, каким должен быть человек. А поскольку люди любят себя больше всего на свете, они дарят тебе своё сочувствие. Должно быть, это приятно».

Мордрет сделал шаг назад и рассмеялся.

«Что ж, не то чтобы мне было нужно чьё-то сочувствие. И не то чтобы я почувствовал желание что-то