Фантастика 2026-90 - Василий Седой

Буря за стенами скалы окончательно стихла. Наступила звенящая тишина. Но в ушах Фрирен все еще стоял тот «скрип». И эхо голоса из сна Сайтамы: «Ты – ошибка. Разрыв в ткани. Мы… исправим.»

Мастер не просто собирал артефакты. Он охотился на саму аномалию. На Сайтаму. И теперь он знал, где они находятся. И что Сайтама слышит его. Путь на юг вел не просто к архивам. Он вел к эпицентру охоты. И они только что заглушили маяк, но оставили за собой след. Пещера с мертвыми кристаллами была первой вехой на пути к логову зверя. И зверь знал, что они идут.

Глава 26: Оазис Ал'Разим: Пыль и Призраки.

Глава 26

Путь от пещеры с мертвыми кристаллами к оазису Ал'Разим занял еще пять изматывающих дней. Пустыня, словно разозленная подавлением своих "антенн", стала еще враждебнее. Солнце палило беспощадно, горячий ветер гнал песчаные волны, стирая следы и забиваясь в самые узкие щели доспехов и одежды. Знаки слуг Мастера больше не встречались – то ли они ушли вперед, то ли решили не искушать судьбу после демонстрации силы Сайтамы. Но чувство слежки не покидало группу; оно витало в раскаленном воздухе, как мираж.

Камешек понемногу приходил в себя, но вялость не проходила. Он тяжело тащился рядом с Сайтамой, лишь изредка оживляясь, чтобы лениво тявкнуть на пролетающую ящерицу. Сайтама нес его большую часть пути, завернутым во влажную тряпицу, и его обычное "хм" в ответ на жалобное поскуливание пса звучало почти нежно.

Фрирен, несмотря на жару и усталость, была поглощена изучением одного из "мертвых" кристаллов. Она привязала его к посоху, как фонарь, и постоянно бормотала себе под нос, пробуя разные диагностические заклинания.

– Интересно… Полное отсутствие энергетического резонанса, – говорила она, прищурившись на тусклый камень. – Не просто подавлено. *Выжжено* на фундаментальном уровне. Как будто сама возможность вибрации была… изъята. – Она ткнула пальцем в кристалл. – Никакой реакции даже на прямое вливание маны. Совсем как обычный булыжник. Удивительно!

– Мастер Фрирен, – осторожно вмешалась Ферн, вытирая пот со лба и поправляя сползающий от песка головной платок. – Может, отдохнете? Солнце в зените…

– Пять минут, Ферн! – отмахнулась Фрирен, не отрывая взгляда от кристалла. – Я почти… Ага! Микроскопические трещины по граням матрицы! Не от удара. От… внутреннего коллапса? Как будто несущая структура схлопнулась сама по себе под внешним давлением… которого не было! – Она повернулась к Сайтаме, который плелся сзади, неся Камешка. – Сайтама, когда ты… «выключил» их, ты ощущал давление? Какое-то сопротивление?

Сайтама подумал, перекладывая спящего пса с руки на руку.

– Нет. Просто… представил тишину. И они замолчали. Как радио с севшей батарейкой. – Он посмотрел на кристалл на ее посохе. – Он теперь бесполезен? Можно выбросить? Тяжелый же.

Фрирен вздохнула, но не сдавалась. – Бесполезен как передатчик, бесценен как объект исследования! Представь, это ключ к пониманию технологии врага! Его можно…

– Мастер Фрирен! – почти вскрикнул Штарк, споткнувшись о скрытую песком корягу и едва не уронив свой меч. – Осторожно! Песчаная яма!

Фрирен, увлеченная кристаллом, не заметила промоину. Ее нога провалилась по щиколотку в рыхлый песок. Она вскрикнула от неожиданности, пошатнулась, и драгоценный кристалл вылетел из привязи на ее посохе, упав в песок с глухим стуком.

Все замерли. Сайтама поднял камень, отряхнул его от песка и протянул Фрирен.

– Вот, – сказал он. – Теперь он еще и песочный. Может, правда выбросить?

Фрирен взяла кристалл, покрытый мелким золотистым песком, и посмотрела на него, потом на свою запачканную ногу, потом на сконфуженного Штарка и уставшую Ферн. Ее научный пыл немного поугас перед лицом суровой реальности пустыни и практицизма Сайтамы.

– Ладно, – вздохнула она, пряча кристалл в сумку. – Позже. Сначала… вытащить ногу. И найти тень. Настоящую. – Она попыталась вытащить ногу, но песок засосал ее плотно. – Штарк, помоги, пожалуйста.

На третий день после пещеры на горизонте показалась тонкая, дрожащая полоска зелени. Сначала она казалась миражом, но по мере приближения обретала очертания пальм, глинобитных стен и… слабый, но реальный запах воды и нагретой глины. Ал'Разим.

Оазис был крошечным. Горстка чахлых пальм, окружавших мутный, но живой источник, обложенный камнями. Несколько одноэтажных домов из глины-самана с плоскими крышами притулились к скальному выступу, дававшему тень. Ни людей, ни животных не было видно. Тишина стояла гнетущая, нарушаемая лишь жужжанием мух над источником и скрипом высохших пальмовых листьев.

– Где… все? – прошептал Штарк, сжимая рукоять меча. Его бдительность, притупленная жарой, вернулась мгновенно.

– Не похоже на недавний уход, – заметила Ферн, указывая на засохшие на корню огороды и толстый слой пыли на крышах. – Здесь давно никого нет.

– Призрак оазиса, – пробормотала Фрирен, подходя к источнику. Вода была мутной, но магия не показала яда или скверны. Просто заброшенный колодец. Она оглядела стены домов. Ни следов борьбы, ни знаков Мастера. Просто… пустота. Забвение.

Сайтама подошел к ближайшему дому и заглянул в открытый дверной проем. Внутри – слой пыли, опрокинутая глиняная посуда, ветхая циновка.

– Ушли, – констатировал он. – Давно. – Он поставил Камешка на ноги. Пес обнюхал порог, чихнул от пыли и уныло повалился в тени стены.

– Почему? – спросила Ферн. – Вода есть. Укрытие есть.

– Страх, – ответила Фрирен. Она указала на скалу над оазисом. Там, на гладком участке стены, был высечен огромный, грубой работы барельеф. Изображение было стилизованным, древним: фигура в развевающемся одеянии, с лицом, скрытым капюшоном, держащая в руках нечто похожее на… треугольник с волной внутри. Знак. Только древний, выветренный, вросший в камень. – Они знали. Знают давно. О Теневом Покровителе. И боялись его. Возможно, он или его слуги приходили сюда… и люди предпочли бежать. В пустыню. Лишь бы подальше.

Их целью были не дома, а то, что пряталось за оазисом, в скале. Согласно карте и архивам Кристофа, вход в архивы Древней Теократии должен был быть здесь. Они нашли его быстро – массивную, полузасыпанную песком каменную плиту с высеченной печатью – стилизованным солнцем над пирамидой (символ Теократии). Рядом – глубокие царапины, явно свежие, и обломки какого-то сложного металлического инструмента, похожего