Орден Разбитого глаза - Брент Уикс

Кип откашлялся, но понял, что ему нечего ответить. Тизис говорила правду. Если бы она просто хотела вызвать у него стыд, то не стала бы залезать к нему в ванну – она осталась бы стоять или сидеть снаружи, не раздеваясь.

Ему вспомнилось замечание его деда, что, возможно, Тизис будет не прочь заняться с ним любовью, если он правильно разыграет карты. И вот пожалуйста – раздетая, она находится в каких-то полутора шагах от него! Он облизнул губы. Удивительно, но они пересохли. Несмотря на воду и пар, и влажность, и пот. «Ох ты… О боже мой…»

– Ты… э-э… ты что, заплатила рабу, чтобы он отвел меня сюда? – спросил он.

Тизис сидела в воде по ключицы, и вода действительно была почти непрозрачной – но все равно ему было необъяснимо трудно смотреть на нее. И еще труднее не смотреть.

– Я хотела поговорить с тобой наедине, – объяснила она.

«Поговорить… Поговорить – это мы можем… не так ли?»

Девушка придвинулась к нему, и они оказались почти вплотную. Кип сглотнул. Она сидела так близко, что было почти невыносимо смотреть прямо в ее ореховые глаза, цвет которых идеально сочетался с тонким колечком зеленого ореола, из которого в ореховую глубину выдвигались крошечные выступы, словно гребешки волн. Кип опустил взгляд – и тут же осознал, что это может быть воспринято как попытка рассмотреть сквозь воду ее полные груди… а затем осознал, что именно этим он и занят.

Он поспешно поднял голову. Тизис закашлялась, чтобы скрыть смех. Кипу это показалось фальшивым. Почему бы ей и не посмеяться над ним, если выдалась такая возможность? «Может быть, она боится, что я сбегу, если она перегнет палку? Или это действительно проявление снисходительности?» Он бросил на нее быстрый взгляд.

– Прости, Кип, – сказала Тизис. – На самом деле я готовилась к разговору с тобой уже несколько недель, все пыталась собраться с духом… И все это время я готовилась к разговору с Гайлом, забыв, что вместе с тем тебе всего лишь шестнадцать лет.

«Переоценить меня нетрудно, это точно…» Он внезапно вспомнил, как говорил деду, что ему даже нравится, когда его недооценивают. «Но сейчас явно не тот случай».

– Так чего ты от меня хочешь, Тизис?

Девушка подняла руки, шутливо показывая, что сдается. Это движение заставило ее выпрямиться, опасно поднявшись над водой – причем, судя по голым плечам и верху груди, банного халата на ней не было.

– Кип, у нас обоих есть причины ненавидеть друг друга, – заговорила она. – И мне мои причины кажутся более значительными, чем твои. Я знаю, ты думаешь, что против тебя во время испытания «трепалкой» устроили какой-то там великий заговор, но это не так. Мы всегда пытаемся напугать новичков. И когда ты выбросил веревку из отверстия, я в самом деле решила, что это не по правилам, и поэтому вернула ее тебе. Самая невинная ошибка. Ты же, если на то пошло, убил моего отца.

«М-да, если смотреть на это с такой стороны…»

– Чем бы ни была эта тварь, она уже задолго до этого перестала быть твоим отцом, – пробормотал он.

– Все же я бы предпочла судить об этом сама, а не верить на слово его убийце. Кроме того, твой отец и твой дядя разрушили полмира…

– А твое семейство им помогло, поддержав не ту сторону!

– Ошибка, которую мы впоследствии исправили, – возразила Тизис, задирая подбородок.

– Да ну? Разве вы выступили против Дазена? Когда это? После того, как он был убит у Расколотой Скалы? Храбрый поступок!

– Я думала, что уж кто-кто, а ты, Кип, не будешь спешить обвинять человека за действия его родных в годы его молодости. Тебя тогда еще не было на свете, мне было два года. Следует ли мне винить тебя за то, что сделала твоя мать? Потому что я слышала всякое – причем от людей, которые слышали это от тебя. Так, может быть, нам лучше сосредоточиться на том, что происходит в настоящий момент, а не на старых дрязгах, к которым мы не имеем отношения?

– Это звучит… очень разумно, – признал Кип.

С одной стороны, разбивая ее доводы, он чувствовал себя более сфокусированным, с другой – в горячке спора она подалась вперед, еще больше высунувшись из воды. Кип откашлялся.

– Ты не могла бы, гм… – Он поднял руку и совсем чуточку опустил указательный палец.

Тизис посмотрела вниз: ее соски находились как раз на уровне воды, которая была вовсе не настолько мыльной.

– Ох! – Она покраснела, что при ее бледной коже стало тотчас заметно, и погрузилась обратно. – Спасибо…

Что-то коснулось его голого бедра, и Кип едва не выпрыгнул из ванны. Тизис рассмеялась.

– Ой, да брось ты, Кип! Как ты сам совершенно справедливо указал, тебе уже доводилось видеть меня голой. Едва ли это такой уж сюрприз!

«Кажется, свидания с обнаженными красавицами должны происходить как-то не так…»

– В первый раз, когда я тебя увидел, я готовился к испытанию «трепалкой», и ты, глядя мне прямо в глаза, прочитала мне лекцию о самоконтроле. Я думал, ты оторвешь мне голову, если я только осмелюсь… А во второй раз! С моим дедом?!

Она скривила губу.

– Поверь, мне прекрасно известно, что я фактически в долгу перед тобой за то, что ты остановил это дело прежде, чем оно зашло слишком далеко.

Кип поглядел на нее – и внезапно оба разразились хохотом.

Смех Тизис не имел целью соблазнить – это был смех искреннего веселья. Такой смех, громкий, во всю глотку, выделяется даже в толпе из тысячи человек. Это был смех, который редко выпускали из клетки, и когда это случалось, он мог спалить целый город, потому что – какого черта, ему ведь все равно предстояло вернуться обратно в клетку, верно?

А потом она всхрюкнула, и они захохотали еще пуще, и Тизис, раскрасневшись и хохоча, хрюкнула еще раз, и от смеха на ее глазах выступили слезы.

Постепенно они затихли, перейдя к дружелюбному молчанию. Тизис вытирала глаза маленьким полотенцем. Краска на ее веках и ресницах растеклась, и в конце концов ей пришлось стереть весь свой макияж. Когда она закончила, Кип удивленно уставился на нее: не накрашенная, она вовсе не выглядела на двадцать пять лет, как обычно, и даже не на свои девятнадцать. На взгляд ей можно было дать лет семнадцать, не больше. Неудивительно, что она предпочитала краситься!

Тизис была всего лишь подростком, как и он