Орден Разбитого глаза - Брент Уикс

– Кип… – начала она. – Честно говоря, моя семья сейчас не в лучшем положении. Война Ложного Призмы истребила остальные ветви нашего семейства, что парадоксальным образом усилило нашу, поскольку состояние и земли всего клана оказались в руках моего дяди. Мы стали знатной фамилией, и мне кажется, твой дед видит в нас угрозу для себя. Мы предложили, чтобы я вышла замуж за твоего отца, Гэвина, чтобы скрепить союз. Нам казалось, что твой дед готов согласиться, но вместо этого Гэвин внезапно женился на Каррис. Это была пощечина нам всем! Которую нам так и не объяснили и за которую так и не принесли извинений.

«Она собиралась выйти замуж за Гэвина? И ей пришлось променять это на игры под одеялом с моим дедом? Да уж, вот что называется поворот колеса Фортуны!»

Впрочем, Кип старательно сохранял на лице нейтральное выражение. Язык-без-Костей тоже должен порой отдыхать.

– Не знаю почему, но я очень боюсь, что Андросс решил нами пожертвовать. Война протекает не лучшим образом, все это знают. Ближе всего к армии Цветного Владыки располагаются наши самые богатые земли. Мы боимся, что промахос позволит Владыке захватить наши земли и имущество и даст ему отпор лишь после того, как он полностью нас уничтожит. Кип, ты даже не представляешь, что для меня значит признаваться в этом, да еще перед Гайлом, однако моя семья стоит на краю пропасти. Мама умерла два года назад, нашего отца тоже больше нет… Если бы это было прописано в завещании, можно сказать, что моя старшая сестра Айрин унаследовала всю нашу семейную сметливость, мне досталось красивое личико, а все обаяние, которое должно было бы к нему прилагаться, перешло к моему младшему кузену Антониусу. Айрин, конечно, продолжит семейную линию, если у нее не будет другого выбора, но для нее это будет сущим адом. Я готова на все, чтобы избавить ее от такой судьбы.

– Почему? – удивленно спросил Кип. «Конечно, некоторым женщинам не нравится сидеть взаперти, растя детей, но у зажиточного семейства для такой цели всегда найдутся слуги, разве не так?»

Тизис насупилась.

– Ах да, я и забыла, что ты не интересуешься сплетнями. Скажем так, ее желание спать в одной постели с мужчиной – любым мужчиной – примерно равняется твоему желанию проделывать то же самое с твоим дедом.

– А-а… – протянул Кип. Потом до него дошло. – А-а!

– Антониус направлялся сюда, везя указания от моей сестры, но его корабль захватили пираты. С нас не спросили выкупа, что, несомненно, случилось бы, будь он жив.

Ее взгляд стал отстраненным, голос звучал как будто издалека. Очевидно, Тизис очень любила своего кузена.

– Так что я осталась сама по себе, – наконец продолжила она. – Наши южные плантации и леса можно защитить. Но если этого не произойдет… Это мои люди, Кип. Больше пятидесяти тысяч человек. Я выросла в тех краях. Я играла старейшину на их фестивальных представлениях. В этих маленьких городках меня обучали вести хозяйство, обрабатывать землю, валить лес. Я играла с их мальчиками и девочками. У многих из них сейчас уже есть собственные дети. В селах жизнь движется быстрее… Я готова на что угодно, чтобы спасти моих людей!

«В том числе раздвинуть ноги перед моим дедом».

– Да, – тихо проговорила Тизис, очевидно прочитав его мысли. – Даже на это. Отдать мою девственность в обмен на их жизни? В любой момент!

По какой-то причине эти слова вызвали у Кипа чувство глубокого стыда за себя. А он-то судил ее, считая, что она попросту добивается внимания самого сильного самца в стае! Что она готова унизиться даже до Андросса Гайла, словно какая-нибудь потаскуха или уличная бродяжка.

Некоторые из знатных семейств, обосновавшихся на Большой Яшме, прожили здесь так долго, что уже не имели почти никаких связей со своими родовыми владениями. Может быть, раз в год глава семьи предпринимал поездку, чтобы убедиться, что управляющие следят за хозяйством как надо. Однако молодежь главным образом соревновалась, кто закатит самую пышную вечеринку или больше проиграет в азартные игры, кто из них лучший танцор или наездник. Вечные сплетни о том, кто с кем переспал, постепенно переходили в разговоры о том, кто на ком женился, за чем следовали новые сплетни насчет того, у кого с кем интрижка. Порой у кого-нибудь оказывалась малая толика магического таланта, позволявшая им поступить в Хромерию, где они занимались примерно тем же самым, с добавлением в виде занятий. Невзирая на свое происхождение, Кип никогда не был причастен к этим кругам. Его время было полностью поделено между учебой и тренировками.

Он знал, что так произошло не случайно. Гэвин, должно быть, понимал, что, если Кип – бастард из Тиреи – явится перед этими волками, они разорвут его на части. Вот для чего была нужна гвардейская подготовка! Плюс Гэвин осознавал, что надвигается война и любая боевая подготовка будет для Кипа нелишней.

Кип априори считал Тизис причастной к этим кругам. В конце концов, она богата, щедро одарена зеленым и к тому же красива. Наверняка, чтобы компенсировать все это, она должна быть мелочной, скучной и любить сплетни, так ведь?

Можно было только предполагать, как люди судили о Гэвине Гайле, в котором, к общему неудовольствию, воплощалось «все хорошее». Наверняка многие его тайно ненавидели. Если подумать, а что тогда могли думать о самом Кипе, явившемся из ниоткуда, чтобы принять власть у самого выдающегося семейства в Семи Сатрапиях?

Внезапно Черная гвардия показалась Кипу теплым одеялом, с которым ему вовсе не хотелось расставаться. В гвардии о нем судили по нему самому – чаще всего. Кое-кому он даже нравился. С тех пор как он стал курсантом, никто не чинил ему никаких препятствий из-за его тирейского происхождения. В их отряде ценилось только одно: насколько ты помогаешь отряду добиваться успехов. Кип терпеть не мог, когда его судили, однако почти не заметил, когда его перестали судить.

И вот перед ним Тизис, готовая продать свое тело ради спасения своего народа, – а он судит ее и называет потаскухой!

– Помилуй, Орхолам, – пробормотал он, глядя в воду. – Тизис, я прошу прощения… за все. За то, как я к тебе относился. Что говорил. Это было… отвратительно. Прости меня, если можешь!

Она быстро заморгала и отвела взгляд.

– Я пыталась вернуться к нему, знаешь? После того как ты ушел. Он меня не принял. Выставил меня из комнаты, словно…

– Он… не самый приятный человек, – пробормотал Кип.

В глубине его груди начала разгораться ненависть. Одно