Мастер драгоценных артефактов 2 - Александр Майерс

Глеб нахмурился. На его лице отразилась работа мысли — процесс явно непривычный.

— Но, ваше благородие… Он же теперь будет ждать нападения. Усилит охрану.

— Какую охрану? — Тернов усмехнулся. — У него четыре калеки в гвардии. Ну, было четыре. Сейчас, небось, два осталось. Чем он будет усиливать?

— И то верно. Хотя он, вроде бы, людей набрал, — осторожно добавил Глеб.

— Кого он там набрал? Деревенских полудурков? Они и грабли-то нормально удержать не могут, не то что копьё. Главное — Шахтинский не будет ожидать точно такого же повторного удара. Потому что это нелогично. Потому что так не делают. Нормальный человек после провала отступит, перегруппируется, придумает новый план.

— А мы?

— А мы — нет. Почему бы не повторить хороший приём дважды? Даже если в первый раз не получилось.

— Полностью согласен, господин! — воскликнул Наковальня.

Алексей снова отпил вина и подумал, что людей у него много. На эту миссию стоит отправить новобранцев и проштрафившихся. Тех, кого не жалко.

Кто выживет — значит, годный боец. Кто нет — ну, значит, не повезло.

Барон поставил бокал и посмотрел на Глеба.

— Собери человек двадцать. Нет, лучше двадцать пять. И пару нормальных командиров, чтобы следили за порядком. Через неделю они должны быть в деревне Шахтинского. Под видом беженцев, торговцев, кого угодно.

— Слушаюсь, господин! — вытянулся в струнку Наковальня.

— И на этот раз — никаких «почти». Мне нужен результат.

— Как прикажете, — Глеб поклонился и ушёл.

Алексей остался один. Допил вино, доел утку. Посмотрел на закат, который уже догорал за горизонтом.

Шахтинский не понимает, с кем связался.

Терновы всегда получают то, что хотят. Рано или поздно.

Алексей встал и направился в дом. Вечер был испорчен, но завтра будет новый день.

И новые возможности.

Глава 7

Я стоял и тихо психовал.

Где нормальные камеры? Где пыточная? Где кандалы на стенах, где жаровни с углями, где инструменты для убеждения несговорчивых? Где, в конце концов, камеры с антимагическими решётками, подавляющими волю и причиняющими боль?

Столько же всего существует интересного. Столько полезных приспособлений для работы с пленными. А у меня?

Обычным, блин, подвал. Мешок картошки в углу, бочки солений вдоль стен, паутина под потолком. Хранить здесь овощи — отлично. Допрашивать пленников — так себе.

Ладно. Справимся и так.

Пятеро пленников сидели в углу, связанные по рукам и ногам. Гвардейцы их уже допросили — без особых изысков, но настойчиво.

Результаты оказались скромные.

Они признали, что работают на Тернова. Тут, впрочем, глупо было отрицать — на части их снаряжения красовались гербы барона. Могли бы соврать, что с трупов сняли, но нет. Сказали правду.

На этом их разговорчивость закончилась.

Крепкие орешки попались. Имена командиров — не знаем. Численность гарнизона Тернова — не в курсе. Расположение баз и дозоров — понятия не имеем. Мы простые солдаты, нам ничего не рассказывают.

Врут, конечно. Но как заставить говорить правду?

Сейчас бы пригодился хороший артефакт. Что-нибудь, способное причинить настоящую боль — не физическую, а ту, что проникает в самую душу.

Или ещё лучше — детектор лжи. Штука, которая показывает, правду говорит человек или врёт.

В моём прошлом мире такие артефакты были. Здесь — хрен его знает. Может, и существуют где-то. Но у меня их нет. А самому создать — нужных ресурсов нет.

Я поднялся из подвала, оставив гвардейцев присматривать за пленными. Нужна была идея.

И идея пришла.

Я постучал в дверь Катарины.

— Войдите, — раздался настороженный голос.

Вошёл. Ведьма сидела у окна, одетая сегодня в симпатичное зелёное платье в тон глазам.

— Как обжилась? — спросил я, присаживаясь на кровать.

— Нормально, — буркнула девушка.

— Как себя чувствуешь?

— Терпимо.

Разговорчивая какая. Ну ладно, перейдём к делу.

— Слушай, а ты вообще брезгливая? — поинтересовался я.

Катарина подняла на меня непонимающий взгляд.

— В смысле?

— Ну, брезгливая. Не терпишь грязи, запахов неприятных, крови там…

— Я ведьма, — она пожала плечами. — Крови я видела достаточно.

— Отлично. Тогда нужно в подвал сходить. Там не очень хорошо пахнет, и вообще атмосфера не самая приятная.

Она нахмурилась.

— Зачем?

— Давай так, — я подался вперёд. — Представь, что ты актриса.

— Чего?

— Ну, ты была когда-нибудь в театре? Или бродячих артистов видела? Которые представления дают?

— Не-ет… — Катарина медленно покачала головой.

— Ладно, объясню проще. Это такая игра. Нужно притвориться кем-то, кем ты не являешься. Сыграть роль.

— Какую роль?

— Страшную. Представь, что ты умеешь одним взглядом выпивать души. Или выжигать внутренности силой мысли. Или ещё что-нибудь жуткое. Вот так себя и веди.

Катарина посмотрела на меня, как на сумасшедшего. Впрочем, она на меня часто так смотрела.

— Зачем?

— Увидишь, — улыбнулся я.

Взял её за руку и потащил к выходу.

По дороге в подвал до неё, кажется, дошло, чего я хочу. Во всяком случае, она перестала задавать вопросы и как-то подобралась. Выпрямила спину, вздёрнула подбородок.

Мы спустились в «камеру». Гвардейцы расступились, пропуская нас к пленным.

— Вот они, — сказал я небрежно. — Можешь делать с ними что хочешь. Увеличь свою силу за их счёт, пожри их души. Что тебе нравится, то и делай. Они для меня бесполезны.

Катарина шагнула вперёд. Вокруг неё начала клубиться энергия. Глаза ярко вспыхнули, на лице появилась зловещая, почти безумная улыбка.

Как она здорово вошла в образ. Даже у меня мурашки по коже пробежали. А пленники и вовсе, кажется, чуть штаны не обмочили.

— Сначала я выжгу им внутренности, — произнесла Катарина загробным голосом. — Потом выпью их души. А потом заставлю их тела служить мне, пока они не превратятся в кучку гнили!

Она помолчала, словно обдумывая что-то.

— А потом сделаю кубки из их черепов, — решила она.

Я усмехнулся про себя и посмотрел на неё с уважением. Вот сейчас она была похожа на настоящую ведьму. Властную, могущественную, не знающую пощады.

Значит, наставница у неё была неплохая. Знала, как должна вести себя сильная ведьма. Жаль только, что не успела передать все нужные знания.

Пленники смотрели на Катарину с ужасом. Один из них побледнел как полотно и заорал:

— Мы всё скажем! Всё, что хотите! Только уберите эту тварь от нас!

— Не трогайте душу! — подхватил другой. — Пожалуйста!

— Это даже для такого человека, как вы, перебор! — добавил третий.

Я удивлённо поднял брови.

— В смысле — такого, как я?

— Ну… Это же ведьма… — пленник замялся.

— Я живу себе, никого не трогаю. Вы на меня нападаете, деревню чуть не спалили. А я ещё и плохой человек? — строго спросил я.

Пленники молчали, глядя то на меня, то на