Долг человечества. Том 4 - Артем Сластин

Обескураженная Ира вскочила на ноги, выхватила лук, брошенный мной на землю, когда началась кутерьма, натянула тетиву с вложенной стрелой и нацелилась на меня. Но не только: ее прицел гулял между мной, Борей, Катей и остальными, а в глазах читалась паника.

— Быстро что-то сделайте! Вы обязаны ее спасти, или я вас всех тут перестреляю! — Выкрикнула она, сломавшись.

— Ира, успокойся, — дипломатично мягко решила вступиться за нас Роза, — мы поможем. Опусти оружие.

— Быстрее! — Девушка вытерла нос о плечо и вернулась к удержанию нас на мушке.

— Давай успокоимся, ты им не помогаешь, делаешь только хуже. — Сделала Роза несколько шагов навстречу обезумевшей лучнице.

Я же, признаться, не знал, как реагировать. Не то, чтобы страшился смерти, я взглянул ей прямо в лицо и не единожды, но сейчас я просто не знал, как хотя бы облегчить страдания девушки, не то, чтобы спасти ей жизнь. Все известные способы мы так или иначе применили.

— Так, Борь, — начал я, — выхода у нас нет, надо пробовать.

Нога выше туго наложенного жгута сильно разбухла. Ниже это было слабо похоже на ногу, скорее на сочащиеся куски плоти, которые лишь тянули беднягу в могилу. Нужно избавить ее от этого. Потому я коротко объяснил парню, что собираюсь сделать и какую реакцию, а главное, когда, от него жду, принялся выполнять.

Отойдя на полтора метра от девушки, я отвернулся, промямлил нечто вроде молитвы, явил в реальности копье из инвентаря и покрыл его наконечник упрочнением, сделав так, чтобы он легко разрезал вообще все, без сопротивления. Мне нужно сделать один быстрый и чистый разрез.

Но не только это. Купив в магазине стартовую мантию волшебника, пока она фактически стерильно чистая, мы быстро порвали ее на тряпки и бинты. Конечность-то я отсеку, да только что с последствиями делать сейчас неясно. Она легко истечет кровью. Было принято решение как можно плотнее зажимать рану, и делать это не грязной ветошью, а хотя бы так.

Набрав в легкие воздуха, я повернулся, прицелился, вознеся копье над своей головой, будто держал секиру, и что было сил рубанул сверху вниз!

Вскрик девушки потух и смолк, она вновь отрубилась. Ногу я отсек на несколько сантиметров выше травмы, на три пальца не доходя до коленной чашечки. Борис среагировал мгновенно — прислонил чистые ткани в несколько слоев к ране и тотчас принялся использовать свою заживляющую магию, прямо так, поверх марли.

— Что… Что вы наделали… — Наконец, или дипломатия Розы, или совершенное мною действие, вынудили Иру отложить оружие. Она осела на землю безвольным кулем и разрыдалась пуще прежнего.

— Борис, нам придется ее нести. Сейчас. Обоим, причем так, чтобы ее правая нога была выше сердца. — Проговорил я, уже начав вязать тканевые носилки еще из двух мантий.

— Перекладывайте ее, поднимайте, а я подвяжу культю так, чтобы она была наверху. — С готовностью вызвалась помочь Катя.

— Хорошо. Взяли! — Рявкнул я, и мы переложили раненную на только что связанные две мантии в одну. Неудобно, но по другому никак, и времени на что-то более основательное у меня нет.

Поднявшись во весь рост, я удерживал руки позади, и был в нашей связке ведущим, а Борис ведомым. Между нами на тканевой подложке бессильно лежала девушка. Не теряя больше ни минуты, мы выдвинулись обратно.

Выглядит так, будто мы спасаем кого-то просто потому что якобы должны спасать. При прочих равных, наши действия выглядят нелогично, и так оно и было. Что произойдет с нашим лагерем, здесь и сейчас, реши мы избавить ее от страданий иначе? Милосердно, быстро и безболезненно. Что случится с ее сестрой? Сможем ли мы отмыть свои черные души, выбрав легкий путь?

Лезли мне эти мысли в голову неспроста. Как скверна, хладнокровие и здравый смысл порождали во мне сочащиеся язвы, захватывая все больше и больше здоровых клеток. В Марке умирает человек, я осознавал это отчетливо, так же, как вижу солнце по утрам. Потому что, не будь я связанным обязательствами и обликом морали, я бы ее бросил.

И нет, это не из-за того, что она учудила в лагере. И не потому, что дразнила и выставляла трусом Егора, каковым он, в общем-то, и является, это не секрет. Парнишке над этим еще работать и работать, а авось и не выйдет из него никогда смельчака.

А просто потому, что так было бы рациональнее. Меньше ресурсов, меньше сил и проблем. Раз — и все. Ямы копать Борис умеет, он делал это слишком часто. Но то, что во мне еще живо, яростно сопротивлялось такому исходу. Что ж, я взгляну на свое отражение на воде иначе в тот день, когда я предпочту смерть союзника его спасению.

В этом весь я.

Из леса мы вышли довольно быстро, будто и не было у нас с Борей на двоих груза. Я-то помогал нам импульсом, но все равно взаимозависимость даже от длины шага и необходимость балансировать раненную нас замедляла. А тут, шли, не разбирая дороги, строго на запад.

Пару раз прерывались — не для того, чтобы перехватить уставшие руки, как ни странно усталости вообще не чувствовали, а для того, чтобы на несколько минут слегка ослабить жгут. Чтобы еще живые ткани у колена и выше не умерли, лишенные кислорода и питательных веществ.

Дальше нужно будет поднять ее наверх. Задачка та еще, но нет ничего невозможного.

Шли молча, в тишине, каждый в своих мыслях. Я пошагово, раз за разом, прокручивал в голове порядок действий, и только одно лишь это помогало мне двигаться вперед без остановок.

Наверх, в гору, мы взобрались без единой передышки, за чуть больше, чем час. Я не следил точно за временем, лишь засек, что жгут был наложен три с половиной часа назад. Остатки ноги ниже жгута уже отмерли бы за это время, не прерывайся мы на те легкие ослабления тугой повязки, но смогли донести девушку к медику живой и без тяжелого глубокого некроза.

Дальше все зависит от Жени. Опять. Даже не знаю, как мы столько выжили и обошлись без тяжелых увечий, пока ее с нами не было. Надеюсь, она хотя бы примерно помнит свой университетский курс, и имеет представление о том, как сформировать культю по правильному, а не как мы, варварски отрезав конечность, которая девушку губила.

Удивительно то, что нам улыбнулась удача — не столько из-за того, что нам удалось доставить раненную до того, как она умерла, а потому