Долг человечества. Том 4 - Артем Сластин

Пробиваясь сквозь вопящих и вопрошающих людей к лазарету, мы с Борей в едином порыве положили девушку на кушетку.

Женя, едва увидав наше приближение, побагровела, и явно сдерживалась, чтобы не высказаться и пройтись по нам, как следует. А я и сам понимал, что возвращаться вот так в лагерь после первой же экспедиции — практически самоубийство для лидера. Но вернуться без одного члена было бы еще хуже, верно?

Отогнав меня и Бориса, целительница нависла над Мирой, старательно игнорируя наше присутствие. Она разматывала пропитавшиеся бурой кровью тряпки, и с каждым слоем лицо девушки становилось все темнее и темнее. На лице прямо-таки читалось, сколько всего могло пойти не так. Но она упорно молчала.

Мы коротко пересказали Жене события, которые привели нас к тому, что есть на текущий момент. Она задавала уточняющие вопросы, про время, про яд, и мы наперебой старались внести ясность. Наконец, закончив, девушка высказалась.

— Твою дивизию… — Выдохнула она тяжело и тихо, но в застывшей тишине лагеря было слышно каждое слово.

Культя, которую мы с Борисом и Катей так старательно пеленали, открылась взгляду. Выглядело это гораздо хуже, чем когда мы ее только отрубили. Синеватые полосы расползались от среза вверх, к колену, края раны вспухли и разошлись, а из-под кожи, там, где Борис по моей команде предпринял попытку активизировать регенерацию, сочилась мутная сукровица.

И кость, вернее ее осколок, торчал из мышц.

— Санитары членорукие, отличная работа. — Женя не повышала на нас голоса, просто отчитывала, как нашкодивших котят. — Если бы вы ей ногу не отрубили, она бы и правда умерла. Ну а так вы просто обеспечили ей гангрену.

Борис было хотел открыть рот и высказать что-то в свое оправдание, но я потянул его за рукав куртки и качнул головой. Мы и правда не знали, что именно нужно делать, и действовали ориентируясь только на чутье. Книг по медицине у нас тут нет, а опыт прошлого почти неприменим.

Целительница приложила пальцы к шее Миры, замерла на несколько секунд, прикрыв глаза и, видимо, отсчитывая пульс. Это выдавали ее едва шевелящиеся беззвучно губы. Затем она отвела взгляд от раненной и огляделась.

— Варя! — Позвала она негромко, но так, что девушка в оранжевой мантии волшебницы встрепенулась и тотчас выскочила из глазеющей толпы, осматривая произошедшее круглыми, как блюдца, глазами. — Слушай сюда, мне нужна будет твоя помощь.

— Конечно! — Опешившая от того, что станет невольной помощницей в операции Варя бодро и обеспокоенно закивала.

Женя говорила быстро и четко, диктовала буквально то, что хочет сделать и в чем именно ей потребуется помощь. Затем скомандовала кому-либо из толпы нагреть воду и прокипятить ее, а мне приказала добыть больше чистой ткани. Лагерь зашевелился, как потревоженный улей.

— Я буду резать заново, после этих чертовых косоруких коновалов. — Сказала целительница. — Сосуды я перевяжу, но капилляры и прочую мелочь нужно будет прижечь.

— Но я же не знаю…

— Покажу! — Перебила Варю доктор.

Женя брызнула на марлю какой-то жижей из миски и эту смоченную тряпку приложила к лицу Миры. Пациентка мгновенно расслабилась, вытянулась, словно крепко уснула. Потом срезала наложенный Егором жгут, и я увидел, как из раны толчками пошла темная кровь, и черт побери, как же ее много.

— Варя, вот здесь. Прижги. — Настойчиво потребовала Женя.

Волшебница протянула руку, кончик ее пальца на миг раскалился добела, и она ткнула прямо в пульсирующий сосуд. Затем еще, и еще, снова в новые точки. Кровь, наконец, почти остановилась.

— Умница. — Выдохнула Женя. — Продолжим.

Я наблюдал, как завороженный. Учился, это раз, прокручивал в голове факты о моей ответственности за произошедшее, это два. Ну и три — был под рукой, если что-то понадобится. Сомнительно, конечно, но мало ли.

Сама операция продлилась около часа. Женя обточила кость, как-то хитро завернула плоть и кожу, подшила, продезинфицировала все, что сумела вытяжкой из сфагнума, приклеила какие-то клеющиеся куски ткани к плоти и коже, стягивая травму, и наконец применила целительную магию, причем очень интенсивную. Видимо, это что-то новенькое после того моего разделения очков на весь лагерь.

— Не грызи себя, шеф. — Уронил свою пудовую руку мне на плечо Борис, застав меня в одиночестве в стороне от лазарета.

— Она права. — Кивнул я в сторону Жени. — Руки у нас и правда из жопы.

— Но еще она сказала, что мы приняли правильное решение. Иначе бы живой ее сюда не донесли. — Попытался успокоить меня друг, но сделал только хуже.

— Борь, ситуация гораздо глубже. Люди ждут от меня понимания последствий и ответственности, но они заблуждаются. Они ждут от меня чуда, только правильных решений, которые не приводят к вот таким вот последствиям. А я, хоть убей, не мог знать, что в том лесу был чужой капкан, который перерубит девчонке кости. — Я будто ниже стал на пяток сантиметров. Скрючился и сжался.

— И именно поэтому ты наш лидер. — Я так и не понял, почему, но здоровяк поспешил дополнить. — Не смотря на то, что как бы опасности нас подстерегают на каждом углу, мы до сих пор живы. Я считаю, что могло бы быть хуже. И девушка могла умереть. Или вовсе застрять в плену у Барона. — Высказался он, и мне правда стало полегче на душе.

Но надолго меня одного оставлять никто, видимо, не желал. Еще бы…

— Ради бога, простите меня. — Склонившись передо мной молила Ира. — Я тогда… тогда… не знаю, что на меня нашло.

Я не стал дослушивать ее причитания. Все понимаю, я видел неадекватную реакцию на потрясения уже множество раз. Даже привык. Потому, наклонился, почти силой поставил девушку на ноги.

— Соберись. — Прозвенел мой голос. — Сестре нужна будет помощь и уход.

Старательно избегая какого-либо внимания к своей персоне, я переждал кризис. Вроде бы все улеглось. А меня разрывали тревоги и сомнения изнутри — я снова никому вокруг не доверяю. Слова Линь Синь, косноязычно, но все же донесенные до моего разума. Действия Жени, которые сейчас отличались от той методики, к которой она прибегла для спасения жизни Ренгу.

Поддавшись мановению, я, в беспамятстве, прошел в лазарет, чтобы посмотреть на птичку. И обомлел: ее рана в плече сильно опухла, раздулась, налилась кровью и синевой. Температура ее тела зашкаливала, я потрогал. От нее даже пахло плохо.

Женя сейчас была в середине долины. Что она там делает вообще, почему… Как? Я что-то явно не понимаю. Так же, вместе с целительницей, была