Цвет из иных времен - Майкл Ши

Люди видели, как над сараем пришла в движение часть общего свечения, окружавшего ферму. Также, по видимости, существовала некая манифестация, способная утащить мальчика в колодец. А теперь – что ж, полагаю, мы все помним слова Хаззарда Хармса…

– Хорошо, тогда предположение. – Когда Эрнст начал сникать, я подхватил его мысль, при этом чувствовал себя так, будто яростно писал холст, который боялся увидеть, но обязан был завершить. – Происходит смена рациона, способа питания и изменение – усложнение – аппетита.

Мисс Хармс энергично закивала. Я поспешил продолжить.

– Оно питается посредством рассеивания по грунтовым водам и крепнет за счет растительности и низших форм животной жизни. Человека оно тоже оскверняет через воду, но, кажется, захватывает его, чтобы поглотить тело. Оно питается людьми как настоящий хищник, и, как мне кажется, причина этого – в том, что только так оно может удовлетворить растущий аппетит. Потому что от людей ему нужны и тело, и душа. И только будучи осязаемым оно способно пожинать страх вместе с плотью.

Мы все глубоко вдохнули и выпили, чувствуя, как в удивительном единстве настроений отчасти рассеивается охвативший нас молчаливый ужас. Мы обменялись кривыми улыбками. В этот момент большой, развязный оранжевый кот, льнущий к мисс Хармс, вскочил с пола на полку за ее спиной. Он растянулся, громко мурлыкая от предвкушаемого удовольствия. Настолько гедонистическим казался этот кошачий апломб, что я вздрогнул, и кот, яростно зашипев, припал к полке. В застывшей, испуганной паузе животное устремило звериные глаза-щелочки на древние звездчатые талисманы, и на морде его, казалось, отразилось звериное понимание – мгновенное и тотальное. Затем он рванул вниз и прочь с крыльца.

Мисс Хармс бросила на нас суровый взгляд.

– Если продолжим эту мысль, – сказала она. – Допустим, что предположение мистера Лавкрафта оказалось верно. Оно вовсю светилось и питалось – через грунтовые воды, как вы говорите. Выросло до определенного размера и покинуло землю, как рослая оса покидает галл дуба. И в то же время оставило в земле семя самого себя.

По равнине крыш горизонт подбирался ближе и размывался. В паре миль от нас заряженное и раздутое небо кровоточило от быстрых ударов скальпелей-молний. Окутавшие нас влажность и атмосферное давление стали почти невыносимыми.

– Но при этом, – продолжила мисс Хармс, – заметьте, как отлично новое потомство. Во-первых, скорость. Судя по вашим словам, моему брату стало плохо, как раз когда вы приехали на озеро. Скажем, самое раннее – семь дней. За неделю оба мужчины прошли от заражения до сильной слабости, а одного из них уничтожило материальное воплощение существа. Саймсы чахли месяцами. Даже если допустить, что деревья и все остальное страдали на тот момент уже несколько недель, все равно получается, что процесс идет в десять раз быстрее. Я была там месяц назад, прошла пару миль по лесу, как обычно. Если признаки были уже тогда, я бы ни за что их не пропустила – с моей-то одержимостью! И потом, что хуже всего – когда оно, в конечном счете, обретает форму, форма эта невероятно конкретная. Не смутные очертания, а нечто, похожее на огромного паука…

– Точно! – воскликнул Эрнст, которому не терпелось на несколько мгновений подхватить ход ее мыслей. – Подумайте, какая у него на этот раз была питательная база. Целый лес! Вся флора и фауна, в воде и вокруг! То, о чем вы упомянули, – это меня как раз и пугает. Увеличение рациона не просто ускоряет рост существа до определенной формы – оно улучшает эту форму, способствует более тонкой, хищной адаптации к миру. Положим, оно уже питается городами, которые загрязнили и подточили его зараженные воды. И если люди – плоть, кровь и разум, – насыщают его лучше всего остального, то представьте, как быстро оно может до них добираться.

Он замолчал, потому что мисс Хармс мягко покачала головой. Но прежде чем ей удалось что-то сказать, до нас донесся раскат. Рассеянный стук по крыше сначала ускорился, затем сменился плотным рокотом потока, и мы едва различали очертания дворовых деревьев в посеребренном ревущем сумраке.

На мгновение мы все успокоились, благодарные за всепоглощающий грохот. Застилающее изобилие дождя смыло мерзкий образ, то и дело всплывающий в моем разуме: безглазый мистер Грегориус, ползающий на подламывающихся коленях, хватающий воздух ломающимися, словно угольки, пальцами на иссушенных, пораженных гангреной руках.

Мисс Хармс разлила выпивку по стаканам, и я охотно принялся за свою порцию. Она осушила половину своего с откровенной бесцеремонностью, в которой, однако, сквозила какая-то странная грация, задумчивость. Потом взглянула на Эрнста и снова покачала головой.

– Наверняка мы знать не можем, доктор Карлсберг. Но я не верю, что все будет происходить по такому сценарию. Мое понимание исходит из того, что враг пускает корни, и независимо от того, насколько могущественным он становится, центр его привязан к тому месту, где впервые зажглось его семя. По этой причине я верю, что наши знаки старцев способны убить захватчика. Действовать придется быстро, осторожно и незаметно – и все же есть шанс пробраться к колодцу на ферму Саймсов, куда проклятая тварь погрузилась, и вырвать из земли корень ее жизни! А еще я верю, что чем она сильнее, тем дальше может удаляться от центра. Согласна, она стремится поглотить города, куда успел проникнуть ее яд. Но прежде, как я думаю, она хочет урвать столько людей с озера, сколько сможет. Сейчас она способна убить четверых одним внезапным нападением – при этом мы не знаем, сколько времени ей потребовалось, чтобы расправиться с ними. Судя по вашему рассказу, у нее в распоряжении было время до самого обеда. До массового уничтожения еще далеко.

– Именно этого существо и хочет, – быстро вставил я, чувствуя, что мы близки к определению нашей опасности, и желая, чтобы этот этап остался как можно скорее позади. – Вы правы. Оно превращает озеро в западню. Вот почему в зоне кемпинга его влияние почти не ощущается. Выражу предположение: департамент шерифа не найдет тело Арнольда, как и следов «Бесстрашной». И если кто-то из отдыхающих останется на озере, то враг аккуратно выловит их одного за другим и, как вы сказали, исподтишка откормится, дабы позже суметь переварить больший улов.

Вот все и было высказано. Мы сидели в мрачном, опустошенном настроении, готовые отойти ко сну, но не шевелили и мускулом. Молния ударила совсем рядом; деревья на мгновение замерли, вспыхнув естественным цветом, затем потемнели, и ретивый раскатистый гром разбился о крышу дома.

– Молю Господа, лишь бы все уехали, – сказала мисс Хармс. – Что же этот идиот не потрудился их как следует предупредить? Хаззард