Чертова дочка. Сборник. - Владимир Валерьевич Покровский

сбила. Э-э-э... Конечно, все начинают на него охотиться, как же иначе? Но об этом потом. Главное, что все о нем знают, знают, что он может любое желание выполнить и что каждый свое желание этому Золотому шару в виде живого человека предъявить может. Он здесь, за ним не надо идти в Зону, он — в достижимости! И тогда снова возникает равновесие добра и злобы.

— И каждый, если следовать твоей логике, может уничтожить того, кого он ненавидит. Ничего себе равновесие!

Я верила тому, что он говорил, и потому злилась, и потому мне просто необходимо было хоть что-нибудь ему возразить. И когда я произносила эти слова, я уже понимала, что делаю ему хорошую подачу, не более, и он принял эту подачу.

— Именно равновесие, — чуть не закричал он. — Именно что равновесие, здесь иначе и быть не может! Подумай сама — каждый знает, что он может уничтожить того, кого он ненавидит. Ну, не то чтобы совсем уже может, Шар не все желания исполняет, а только, подозреваю, самые сильные, но вероятность такая все же есть. Но он, этот каждый, знает также, что и тот, кого он ненавидит, может с те же успехом уничтожить его самого, и с той же вероятностью. Но, тот, кто ненавидит, про вероятность-то он не думает, он просто боится, а вдруг сам под раздачу попадет! Вот тебе и равновесие, а? Ненависть и страх друг от друга неотделимы. Это по сути одно и то же. Страх есть порождение ненависти, а ненависть — порождение страха. Это то же самое, что ядерное противостояние — оно и в прошлом веке держало мир от уничтожения, и сейчас держит, да и черт с ним, сейчас угроза уничтожения с другого боку идет.

То есть мой дорогой Осмунд уже полную чушь стал говорить, и это значило, что я теряю моего дорогого Осмунда. Главное, что он, по-моему, правильно сказал, так это насчет версий и ненависти, но для этого совсем не обязательно быть Спинозой, до этого я и сама могла бы додуматься, чуть-чуть не хватило, а то бы сама додумалась, витало, витало. Страх и ненависть! Одно — порождение другого, да это вообще бред! Осмунд, мой дорогой Осмунд, и так-то был похож на человека в бреду. И я не знала, не знала, чем могу ему помочь я. Если бы пришла ко мне та самая жалость, предвестник исполнения желания Шаром, я бы расплакалась от радости, я бы согласилась на любую, самую смертельную сердечную боль, но Шар молчал.

Не молчал Осмунд.

— Сейчас угроза уничтожения, — жарким, бредовым тоном почти выпевал он с выпученными глазами, — сейчас она идет именно от нарастания неконтролируемой, абсурдной ненависти, которая множится по всему миру, начало берет отсюда, из Хармонта, я смотрел, я могу статистически доказать! Ты только посмотри, что творится вокруг повсюду, ты ужаснешься, во все века, даже в средние, не было в людях такой злобы друг к другу! Ненависть охватывает человечество, ненависть, неистребимое желание уничтожить того, кто не согласен с твоей версией жизни. И начало она берет именно в Хармонте, центр, откуда вся эта гадость идет, здесь, в моем городе, я ведь следил, проверял, я могу это статистически доказать, да и не только я, уже и ученые спохватились, ничего не могут понять...

— Ой, — сказала я, и сама не поняла, то ли иронически, то ли всерьез.

— Да ничего не ой! — он досадливо поморщился, приняв, конечно же, за иронию. — Главное! Главное пойми. Пожалуйста. Если уж и уничтожать источник этой ненависти, то только здесь. Только здесь, в Хармонте. А как уничтожать? А?

— Не знаю, — сказала я, хотя уже прекрасно понимала, что он хочет сказать, я вообще-то умная девочка. И начитанная.

— А уничтожать, — продолжал он, — можно только устроив здесь, в Хармонте, противовес ненависти.

— То есть меня?

— То есть тебя.

Тут он начал долго и путанно рассказывать про равновесие, уничтожающее ненависть как раз в тот момент, когда возникает настоящая возможность ее реализовать, тут я не слишком внимательно слушала, потому что злилась. Ну, а как иначе? Самый главный для меня человек из живущих на этой планете, вдруг решил использовать меня ради какой-то своей «версии», причем, мне казалось тогда, совершенно дурацкой, решил пожертвовать мной ради нее, зазвал (и ведь знал, что приду, никуда не денусь!) в самое для меня пекло и убеждает остаться здесь навсегда. Он фактически меня предал, а я должна была его слушать.

Он что-то такое говорил о том, что человек, знающий, что его враг в той же мере может воспользоваться Золотым шаром, что и он, не станет слишком усердствовать в своей ненависти из страха, что в ответ получит ненависть, такую же, если не больше, уничтожительную по силе. Может, я что-то важное пропустила, но он вдруг заявил, что здесь заработает «отрицательная обратная связь», а я, так получилось, об обратной связи немножко знала, читала в Бостоне.

Если вдруг кому это неизвестно, то вот. Обратная связь — это когда есть устройство со входом и выходом и когда выходной сигнал оказывает влияние на входной. Вообще, это очень интересно и для техники важно. Так вот, когда входной сигнал усиливает выходной, а входной, наоборот, ослабляет сигнал на входе, то они друг друга вроде как бы компенсируют и получается та самая отрицательная обратная связь. А если выходной сигнал, став сильнее, усиливает входной, то и сам становится сильнее, и тем сильнее делает входной и так далее, вплоть до разрушения самого устройства. Это — положительная обратная связь, которая, несмотря на название, вовсе не положительна. Это — уничтожающая обратная связь.

Повторяю, я слушала невнимательно, что-то важное вполне могла бы и пропустить, мне даже показалось в какой-то момент, что Осмунд может оказаться и прав, потому что общие рассуждения обо всяких там обратных связях — это всего лишь общие рассуждения, а дьявол, он всегда таится в деталях.

Но я не помню, извините, честное слово. Кстати, думаю — думала тогда, думаю и теперь, что это не так уж и важно, если говорить о версиях. Я не помню, помню только, что он вдруг возвел руки вверх и провозгласил меня богиней злобы.

— Ты для всех станешь настоящей богиней, — он сказал, выпученные глаза и полная уверенность в своей правоте. — Богиней зла... нет! Вру! Неправильно - богиней злобы, это очень разные вещи!