Пленники белых ночей - Ирина Ширяева

Тут голос его неподдельно дрогнул, и девушка это почувствовала. Посмотрела на Митю уже с любопытством.

А он про себя отметил, что, к его счастью, даже такие привлекательные смолянки, как Лиза, не избалованы комплиментами. По той простой причине, что крайне редко бывают в обществе мужской молодежи.

И вообще, людям, а особенно юным девушкам, как правило, симпатичны бесшабашные авантюристы, ищущие приключений ради самих приключений. Особенно приключений любовных.

И в самом деле, Лиза улыбнулась – уже благосклонно.

Не успел Митя обрадоваться и засиять в ответ, как неподалеку послышались шум и голоса. Так не вовремя!

Лиза вмиг посерьезнела и приложила палец к губам. И правда, расшумелись они что-то тут, выясняя отношения.

Ребята затаились, пережидая опасность.

Похоже, это были рабочие, которые катили мимо что-то тяжелое. Рояль, что ли? Ну конечно, что еще могут катить по паркету в институте благородных девиц? Только рояль!

Наконец шум и голоса отдалились и пропали.

– Я должна идти, – сразу засобиралась Лиза. – Иначе хватятся, и наказания не избежать.

– О нет! – шепотом воскликнул Митя. – Вы не можете так уйти! Давайте еще встретимся!

Девушка посмотрела на него с ироничной усмешкой. Которая могла означать как «Ну и нахал вы, сударь!», так и «Ну и как вы себе это представляете?».

Митя предпочел второй вариант.

– Я понимаю, что днем вам никак не выбраться. Но ведь можно ночью…

– Что-о-о?!

– Гулять белой ночью! – поспешно разъяснил Митя. – Это волшебные прогулки! Вы когда-нибудь гуляли белой ночью?

– Нет, – в голосе уже больше сожаления, чем возмущения. Ну еще бы! Поживи все детство и юность в этой благородной казарме.

– О, вы много потеряли! Белая ночь – это ведь особенный, нездешний свет. Кажется, как будто включили какие-то небесные прожектора, и Петербург в их лучах предстал некой роскошной декорацией… Декорацией, в которой вот-вот начнется непредсказуемое действо… Его сюжет никто не в силах предугадать…

Как сказал, а? Митя сам от себя не ожидал такого изысканного красноречия.

Интересно, какие еще неведомые таланты сможет открыть в нем аквамариновый взгляд загадочной смолянки? Умение плясать на канате, например? Да запросто!

Лиза тем временем притормозила свое начавшееся было движение наружу.

– А развод мостов! Вы когда-нибудь видели, как разводят мосты? – поспешил закрепить успех Митя.

– Нет…

– О, это незабываемо! Кажется, что Петербург в эти часы не просто делится на две территории – он делится на два мира. Один – фантастический, а другой… тоже фантастический, но иначе… Совсем иначе!

На Лизином лице мелькнула тень мечтательной улыбки.

– И это все вы сможете увидеть! – пообещал Митя. – Хотите, я превращу вас в кошечку? Чтобы удобно было сбежать отсюда, а потом вернуться? А сам опять превращусь в кота. И мы так будем гулять по Дворцовой площади!

Ой, кажется, его понесло. Насчет превращения в кошечку – это был явный перебор. Распустил хвост, как павлин. Ладно, потом разберемся.

– Ну уж нет! – сказала Лиза, и сердце у Мити сжалось. Столько красноречия – и все коту под хвост!

– Если гулять по Петербургу в белую ночь, то в своем настоящем облике, а не в каком-то там… кошачьем, – продолжила меж тем девушка.

– Так вы согласны?! – поспешил ухватиться за благосклонное допущение Митя.

– Ну… пожалуй… – заколебалась Лиза. И наконец выдохнула: – Да… Уж очень хочется погулять белой ночью.

– О, как я рад! Уверяю вас, ни капельки не пожалеете! – возликовал Митя. И тут же озаботился: – Остается только решить, как вам выбраться ночью за ограду.

Вообще-то даже хорошо, что гордая смолянка не желает превращаться в кошку. Митя все равно вряд ли смог бы это сделать. Так, пообещал, раздухарившись. Но где же тогда выход – и из Смольного, и из ситуации?

– Я смогу выйти, – спокойно ответила Лиза. – Я знаю как! – И фыркнула в ответ на удивленно-укоризненный взгляд Мити: – Да, да! У нас есть тайный ход наружу. Но пользуемся, только когда очень надо. И никому о нем не говорим.

Митя пожал плечами. Ну и правильно. Он и не обижается. Тем более что знай он об этом тайном ходе, непонятно, каким образом смог бы им воспользоваться.

А смолянки, выходит, не такие уж затворницы. Во всяком случае, есть среди них отчаянные головы, готовые к авантюрным по меркам института благородных девиц приключениям. Хорошо, что Лиза из таких. А если еще вспомнить ее тайную татуировку, то становится совсем интересно.

– Сейчас я вас этим ходом и выведу, – предложила девушка. – Чтобы вы знали, где ночью меня ждать.

Митя облегченно вздохнул. Очередное мучение с превращением в кота отменялось.

Глава 4

«Мелюзина»

Стива назначил встречу в недавно открывшемся пафосном кафе на Невском с актуальным в нынешнем сезоне названием «Мелюзина».

Кому что, а у Мити это имя сразу вызывало тоскливую ассоциацию с экзаменом, который вот-вот предстояло сдавать. Перед мысленным взором тут же всплывала страница учебника.

Мелюзины – это такие кельтские русалки, часто с двумя хвостами. Их родоначальница – старшая дочь феи Прессины и короля Шотландии Элинаса. Кстати, брак феи и человека нередко встречается в западноевропейском фольклоре. Притом феи, как правило, не мелочатся и выходят замуж предпочтительно за королей. В крайнем случае – за рыцарей.

Мелюзина была наказана матерью за непочтение к отцу тем, что по субботам ниже пояса стала принимать облик змеи. Однако это не помешало ей стать основательницей совершенно реально существующего знатного рода Лузиньянов.

Вопрос: как кельтская русалка затесалась в фольклор Ингерманландии? Да очень просто. Есть сведения, что мелюзины и сегодня, наравне с прочими видами русалок, обитают в водах Невы и Финского залива. И, как следствие, обитают на страницах Митиного учебника, и без них сверх всякой меры перегруженного разными фольклорными персонажами.

Митя подошел к кафе и сквозь «плачущее стекло» сразу увидел Стиву, сидящего за столиком у окна. Митя расцвел и радостно замахал руками. Стива в ответ улыбнулся и приветливо кивнул.

Внутри кафе водные мотивы тоже были ожидаемо представлены, причем в изобилии: светильники-крабики; барная стойка в виде большого аквариума, пускавшего по залу плавные световые блики; белые скатерти с барашками пены по краям.

Сразу подошла официантка – девушка в открытой бежевой маечке и узкой юбке, переливающейся чешуей. Нежную шейку обвивали два ряда коралловых бус, длинные волосы доставали почти до пояса. Парик? Или тут официанток по длине волос отбирают?

Девушка поставила перед Митей чашечку кофе величиной едва ли не с наперсток, и он сразу перестал интересоваться ее роскошными волосами. Растерянно уставился на зеленоватую пенку, похожую на болотную тину,