Пленники белых ночей - Ирина Ширяева

Его вдруг растревожила другая мысль.

А ведь ситуация, сложившаяся с ним самим, Стивой и Лизой, – это не что иное, как вариант феномена двойничества, который до сих пор был ему дико любопытен.

Так что уже не надо искать случая капризной игры мироздания: он сам пришел и стал хозяйничать в Митиной жизни.

Но ведь это состояние совсем не похоже на то, когда мистические ребусы наблюдаешь и анализируешь со стороны. Теперь ты внутри этого ребуса, и от того, какие догадки впишешь в зияющие коварной пустотой клеточки, зависит твоя судьба.

О, вот это попал!

Кстати, кого там в конце концов выбрала Роксана?

Глава 7

Белая ночь

Посмотреть, как в белую ночь разводят Троицкий мост, собралось довольно много народу.

Люди жизнерадостно толпились вдоль гранитного парапета Дворцовой набережной в ожидании уникального, чисто питерского действа. Атмосфера создалась приподнятая, как в предвкушении лаконичного иммерсивного спектакля.

Над девушкой в модном худи с жабрами празднично плавала связка разноцветных шариков. Женщина в шляпке, опиравшаяся на руку спутника, прижимала к груди букетик фиалок.

Особое оживление толпе зрителей придавала группа радостно гомонящих китайских туристов. Некоторые китаянки живописно кутались в расписные павловопосадские платки с длинными кистями, купленные днем в сувенирной лавке.

Вот прозвучал сигнал развода моста. Все, у кого еще не было телефона в руках, дружно полезли в карманы и сумки. Стайки засветившихся в белесых сумерках экранов выглядели как стоп-кадр салюта.

Ближний пролет моста вместе с горящими фонарями отломился от основной его части. Край бетонной плиты медленно пополз вверх, ставя пролет на дыбы.

В открывшееся высокое пространство сразу ринулась целая флотилия катеров и теплоходов с туристами, торжественно проплывая под разведенным Дворцовым мостом. Вообще-то это был чистый аттракцион для гостей столицы, ведь маленькие суда легко могут проплыть под обычным пролетом. Большие же корабли, ради которых, собственно, и разводятся мосты, пройдут здесь только под утро.

Зрители тем временем аплодировали эксклюзивному зрелищу.

Кажется, громче всех хлопала в ладоши Лиза. Ведь у нее – чуть ли не единственной! – руки не были заняты телефоном.

Лиза плыла на общей волне восторга. Смолянка явно наслаждалась моментом – свободой, впервые увиденной картиной развода мостов, белой ночью.

Митя довольно улыбнулся: выходит, не зря он пообещал девушке кучу незабываемых впечатлений.

Сам он видел развод мостов не раз и очень любил наблюдать это действо. При том что к реальному процессу, который видели все, парень был равнодушен. Что романтичного в том, что бетонная плита пафосно поднимается над водой и принимает почти вертикальное положение? Да ничего!

Чудесным было совсем иное зрелище. То, которое открывалось только ему одному.

А видел Митя другой мост – призрачное творение Эйфеля. Он грациозно перекинулся через Неву параллельно реальному Троицкому.

Этот мост по проекту Густава Эйфеля, создателя знаменитой башни в Париже, должны были построить здесь в начале прошлого века. Ведь проект французского инженера под девизом «Минор» занял первое место в конкурсе. Но по ряду причин его не построили.

Так что Эйфелев мост остался мечтой. Превратился в фантом, который и видел Митя.

Интересно, что центральный пролет потустороннего сооружения разводился синхронно с его посюсторонним собратом.

И в этом иллюзорном изломе проплывала зазеркальная вереница судов – призраки погибших в Финском заливе кораблей.

Первыми скользили по водной глади пышногрудые парусники, построенные еще на петровских верфях. Среди них своей мощью выделялся линейный фрегат «Лефорт». Нездешний ветер наполнял тугие паруса, гордо реяли флаги и вымпелы.

Вслед за парусниками – этими нарядными символами суровой морской романтики – плыли лаконичные в своих формах, но куда более мощные и грозные суда – пароходы: длинные линкоры, грузные броненосцы, узкие хищные эсминцы, грозные сторожевые корабли.

На палубах торжественно выстроились судовые экипажи – офицеры и матросы, давно обретшие могилу в холодных водах Балтики. Это был парад доблести и отваги, но вместе с тем трагическая повесть об изменчивости и немилосердии судьбы.

Боковым зрением Митя заметил, что Лиза вдруг насторожилась и напряженно вглядывается в пространство на середине реки.

В эту минуту прямо напротив них проплывал нагруженный тяжелыми орудиями линкор с парадным строем моряков на палубе. Похоже, это был корабль времен Второй мировой. Митя прочитал название на борту: «Адмирал Колчак». Неужели Лиза тоже видит несуществующее судно?

– Ты видишь… что-то особенное? – прямо спросил он.

– Нет… Не знаю… – растерялась Лиза.

Девушка сильно нервничала и, похоже, сама не могла понять, что же ее так сильно тревожит.

Она упорно пыталась разглядеть что-то на середине реки. Словно это что-то неясно, как сквозь туман, подавало ей важные сигналы.

А когда линкор равнодушно проскользил мимо и удалился в сторону Литейного моста, вдруг отчаянно разрыдалась.

– Ну что ты, что ты, – испугался Митя. – Пойдем отсюда. Все самое интересное уже прошло.

Он повел Лизу в сторону Марсова поля. Там, меж пышных кустов цветущей сирени, стояли уютные скамеечки. Митя рассчитывал усадить на одну из них Лизу и дать ей возможность спокойно прийти в себя.

– Извини. Не знаю, что на меня нашло, – оправдывалась девушка, вытирая слезы кружевным платочком.

– Ничего-ничего, – утешал Митя. – Это все нервы… И белые ночи.

Вдруг Лиза перестала всхлипывать и изумленно уставилась в одну точку.

Да что это с ней сегодня? Все время видит что-то ошарашивающее!

Митя поспешно перевел взгляд туда, куда, замерев, смотрела Лиза.

Вот это да!

Смолянка, не отрываясь, глядела на… Стиву.

Кавалергард в парадном мундире собственной персоной стоял в почетном карауле у Мемориала, посвященного царским полицейским, погибшим во время революции.

Как известно, судьба стражей порядка после Октябрьского переворота была ужасной. Отлавливать бывших полицейских по чердакам и подвалам, где они прятались, стало для освободившихся от всяческих оков людей своего рода охотой. Много верных старому режиму блюстителей закона тогда погибло.

Почетный караул у Мемориала стоял всегда. И надо же такому случиться, что именно сегодня в нем оказался Стива!

Меньше всего Митя хотел, чтобы смолянка и кавалергард познакомились.

То есть чтобы Лиза узнала, что существует-таки живой великолепный лейб-гвардеец, а не только его оболочка, которой на балу воспользовался Митя.

И чтобы Стива, со своей стороны, увидел наконец-то прелестную княжну. Которой сразу так понравился его облик, что она не отказалась от новой встречи.

Неважно, что, стоя в почетном карауле, Стива должен был хранить суровое выражение лица. Не имел права даже улыбаться или слегка реагировать на что-то мимикой.

Но глаза-то у него