Пленники белых ночей - Ирина Ширяева

стоять триста лет». Все в него свято верили. Поэтому, когда город праздновал свое трехсотлетие, наш отдел стоял на ушах. Ждали апокалипсиса. В первую очередь со стороны Финского залива, конечно. И что? И ничего. Совсем ничего. Юбилей прошел тихо-мирно.

– А ты-то откуда знаешь подробности про те события? Ты ж тогда только родился, – подкусил Митя.

– Весьма наслышан. Наши ветераны любят о том безумном аврале вспоминать. Абсолютно все средства для защиты города тогда подключили, какие только можно. Рассказывают, как всем небесным покровителям Санкт-Петербурга истово молились, всех просили столицу сохранить: и Андрея Первозванного, и Ксению Петербургскую, и Иоанна Кронштадтского… И трех ангелов-хранителей – золотого, серебряного и бронзового…

– И Александра Невского? – подсказал Митя.

– М-м-м-м… Что-то не припомню, чтоб на Невского особые надежды возлагали.

– Странно. Ведь именно его Петр официально возвел в чин святого покровителя Петербурга.

– Вот именно, что своей волей единолично и возвел. Не спросив мнения ни у кого. В том числе у самого святого князя. Ох, сложные у них были отношения. Ну да не нам судить.

– А вот почитание Ксении Петербургской, наоборот, с низов началось, – заметил Митя. – Из народа.

– Интересная тема для обсуждения, – заметил Стива, придвигая к себе телефон, лежавший на столе. Глянул на часы и объявил: – Извини, но мне пора.

– Да и мне тоже, – засуетился Митя, уязвленный тем, что Стива так резко, по-деловому оборвал их вроде бы сердечную дружескую беседу. Вальяжно так. Мол, у меня время по минутам расписано и всякие посиделки ни о чем строго лимитированы.

– А тебе куда? Если по пути, могу подбросить.

– Благодарствуйте, барин, – хмыкнул Митя. – Мы уж как-нибудь на метро.

Выйдя из «Мелюзины», Митя воткнул в уши крошечные наушники и включил аудиоверсию учебника. Вообще-то он считал себя визуалом и на слух информацию воспринимал хуже. Но что поделать! Время на подготовку и так ограничено, а тут еще это расследование, которое, как назло, требует постоянного внимания.

Хотя чего перед собой-то хитрить? Расследование сейчас вполне можно было бы отложить на пару дней. Пока экзамен не пройдет. Так что, если начистоту, сегодняшнее ночное свидание с Лизой он поспешил назначить не ради срочного получения новой информации.

Более того. Задача узнать от Лизы что-то уникальное о ее семье и тем самым продвинуть поиски предательски ушла на второй план. Уступила место романтическим вздохам и мечтам, лишенным четких очертаний, но ослепительно лучезарным и манящим. Стоило чуть расслабиться, как они тут же затмевали все остальное. Даже грядущий экзамен.

Но ничего, все-таки экзамен последний. Если изо всех сил поднапрячься, то он вынесет все: и зубрежку нон-стоп, и ночные свидания, и утренние испытания.

Несколько успокаивало еще и то, что первым вопросом в экзаменационном билете стоял этот самый фольклор Ингерманландии, а вторым – легенды Санкт-Петербурга. А эти легенды кто ж не знает? Выходит, что объем материала, который необходимо усвоить, значительно сокращается.

Так что Митя должен везде успеть.

В том числе прямо сейчас поговорить наконец с Костиком. Сколько можно обижать друга?

Тем более что тот вспомнил что-то интересное. С этого следует и начать, дабы сэкономить драгоценное время.

Глава 6

А были ли лилии?

– Я вспомнил герб, который видел в библиотеке дворца, – торжественно сообщил Костик.

– Ну-ка, ну-ка! – загорелся Митя. – Опиши!

И поспешно открыл на экране ноутбука изображение герба князей Белосельских-Белозерских.

– Je me souviens bien[28], – не спеша начал Костик, довольный тем, что ему наконец-то удалось полностью завладеть Митиным вниманием. – Была белая ночь… Я бродил по анфиладе второго этажа… Прошел длинную картинную галерею… Portraits[29] внимательно смотрели на меня, словно собратья по иной реальности. Я зашел в просторную отделанную дубом библиотеку. На самом видном месте, на резных перилах деревянной галереи над камином, висел большой княжеский герб. Я долго смотрел на него, находясь в какой-то прострации. Белая ночь делает все… особенно значимым, что ли…

Тут Костик сделал тягучую паузу, как бы давая возможность Мите проникнуться чарующей атмосферой белой ночи. На самом деле он просто набивал цену своим воспоминаниям.

– Ну? – не выдержал Митя. – И что было на этом гербе?

– Я долго его разглядывал и потому запомнил, – не сбивая темпа плавного повествования, продолжал тянуть резину Костик. Чисто в традициях готических сериалов, где единицу информации умудряются экономно размазать на несколько серий.

Митя нетерпеливо засопел.

– Ты спрашиваешь, mon prince, что было изображено на этом гербе? – несуетно вопросил Костик.

– Ну да, неплохо бы наконец узнать, – хмыкнул Митя.

– D’accord[30], – сжалился Костик. И начал вещать, роняя слова так веско, как будто воскрешал в памяти опасное заклинание. – Там был голубой щит… На нем сверху серебряные… крест… луна… и две рыбы… Герб покрыт мантией и шапкой… обозначающими княжеское достоинство…

– Отлично! – воскликнул Митя, сверяя описание Костика с картинкой на экране. Все сходится!

– Я рад, – уронил скелет со скромным достоинством.

– А еще два цветка по бокам от рыб, – уточнил Митя. – Похожи на лилии.

– Какие еще цветки? – обиделся Костик. – Не было там никаких цветков. Я бы запомнил.

Митя про себя мягко улыбнулся. Стоит ли обижаться на свою память, которая не зацепила мелочи, тогда как она не в силах поведать главного: откуда ты вообще взялся?

Впрочем, насчет «откуда», кажется, прояснилось.

Митя открыл план второго этажа дворца Белосельских-Белозерских. За длинной картинной галереей действительно находилась большая библиотека.

– Костик, поздравляю! – воскликнул Митя. – Кажется, мы все-таки докопались: ты действительно жил во дворце Белосельских-Белозерских! Все подтверждается!

– Я чувствовал, – произнес скелет с благородной сдержанностью. – Интуиция… – И капризно добавил: – А цветов все-таки не было!

– Да ладно! – великодушно махнул рукой Митя. – Цветы – это что! Вот я сегодня оконфузился по полной программе… Профайлер чертов.

И он рассказал про бал и про встречу в Смольном институте. А главное, про то, как глупо и самонадеянно решил, что понравился Лизе, тогда как ей приглянулся красавец Стива.

Митин рассказ получился больше похож на плач в жилетку. Костик, однако, был испытанной и надежной жилеткой, даром что не имел для того впитывающих поверхностей.

Скелет сочувственно похихикал и выдал фразу, претендующую на афоризм:

– Напрасно ты себя казнишь. Терять голову от взгляда милой барышни в твоем возрасте – вполне нормально. Вот не терять – это ненормально.

– Ну спасибо, – криво улыбнулся Митя. – Утешил.

– Напрасно смеешься, – обиделся Костик. – Еще на Гороховой я взял у твоей матушки книгу про Сирано де Бержерака. Там пустоголовый красавчик сумел воспользоваться талантом и красноречием блистательного поэта Сирано…

– Чтобы под покровом темноты изысканно объясниться в любви красавице Роксане. Это