Вернуться в 80. Часть 3 - Игорь Перах

Откуда дует ветер? Как так вышло, что закрытая, секретная информация о моём задержании выплеснулась на улицы района? Значит, где-то в Конторе или в милиции знатно течёт? Или всё проще — Ленка сама сопоставила визит дяди Серёжи с моим исчезновением, поделилась догадкой с подружкой, а дальше сарафанное радио раздуло из искры пожар?

— Извини, — тихо и мягко произнесла Марина, коснувшись пальцами моей ладони. — Я не хотела тебя обидеть.

— Да ты и не обидела. Всё нормально, — спокойно ответил я.

Вот только внутри меня уже вовсю разгорался настоящий, первобытный пожар.

Твою-то мать. Каким же ничтожеством, какой безвольной пешкой чувствовала себя сейчас моя взрослая, видавшая виды душа.

Эти гэбэшники. Эти всесильные шпионы из Конторы. Они просто взяли меня — живого человека, со своей жизнью, с близкими, с любимой девчонкой, — взяли, как неодушевлённую вещь, и закинули в свой подмосковный специнтернат на целый год. И даже не удосужились придумать нормальную, чистую легенду для школы, для соседей, для родни. Им было плевать. Абсолютно, тотально плевать на то, что обо мне будут думать те, кто меня любит. Плевать, что девчонка, которую я любил, теперь искренне считает меня уголовником и шарахается от меня, как от прокажённого. Из-за их высокомерной лени, из-за наплевательского отношения к «расходному материалу» я теперь для всего своего района — зэк, валютчик, отсидевший.

Вся эта бешеная гамма — злость, бессилие, обида — видимо, слишком явно отразилась на моём лице.

— Игорь, ну прости, я правда не хотела, — Марина испуганно сжала мою руку через столик. На её лице застыло искреннее замешательство.

— Всё нормально. Пошли, время уже, — я резко высвободил ладонь, достал из кармана мятый рубль и бросил его на стол, поверх недоеденного десерта.

Поднялся и быстрым шагом двинулся к выходу.

— Молодой человек! А оплатить?! — заполошно завопила вслед официантка с раздачи.

— Деньги на столе! — глухо буркнул я через плечо и с силой толкнул тяжёлую стеклянную дверь, вырываясь на прохладный вечерний воздух.

«Бл*дь. Как же я вас ненавижу. Всей душой ненавижу, суки вы драные», — бешено стучало в висках в такт шагам.

Контора сломала мою жизнь. И прощать ей этот долг я не собирался.

Марина догнала меня только возле самого моего дома. Я пер вперед как танк, не разбирая дороги, а она на своих шпильках мужественно пыталась за мной поспеть, но, что характерно, не кричала и не звала.

— Игорь! — она ухватилась за мой рукав, заставляя остановиться.

Я резко повернулся. Глаза у меня в этот момент, должно быть, были абсолютно бешеными. Но эта пигалица — будущий медик — каким-то образом совершенно не испугалась. Напротив, она сделала шаг вперед, крепко обхватила меня руками и прижалась всем телом, пытаясь унять мою дрожь.

— Успокойся, малыш, — тихо, но твердо зашептала она мне прямо в грудь. — Всё хорошо. Что бы этот придурок там ни сказал, и чтобы все они теперь ни думали по этому поводу... Это нисколько не уменьшает твоих достоинств и не делает тебя хуже. Слышишь?

Вырываться из её рук было глупо. Я так и остался стоять, чувствуя, как свежий, прохладный вечерний ветер приятно остужает моё разгоряченное лицо. С темного неба упала первая крупная капля дождя.

Марина приподняла лицо, заглядывая мне прямо в глаза, и тихо произнесла: — Мы ведь не просто так вместе... Мы с тобой — как правая рука и левая. Как одна нога и вторая. Вместе мы — целое. Я это просто чувствую.

Капля дождя капнула ей прямо на кончик носа, и она смешно его наморщила.

И вся моя удушающая злость куда-то мгновенно улетучилась. Я стоял, смотрел на неё и вдруг понял одну простую вещь. Со мной ведь никто и никогда так не разговаривал. Ни в той, моей первой, взрослой жизни в двадцать первом веке, ни уж тем более в этой. Я всегда привык чувствовать себя одиночкой, который может полагаться исключительно на себя. А тут... какая-то девчонка, которую я сам мысленно считал малявкой, открыто предлагает мне себя, свою поддержку и безусловное, честное «вместе».

— Пошли уже, вместе — я негромко фыркнул, чувствуя, как на душе наконец становится тепло, и мягко чмокнул её в лоб.

— Пошли, — Марина облегченно улыбнулась, уверенно взяла меня за руку, переплетая наши пальцы, и мы зашагали в сторону дома Руслана.

Если бы я только знал что меня там ждет..

...

Тяжёлая двойная дверь его квартиры на третьем этаже, обитая потёртым тёмно-зелёным дерматином с крест-накрест натянутой проволокой и мебельными гвоздиками, звук держала плохо. Изнутри вовсю гремели «Arabesque» — их знаменитый «Midnight Dancer». Этот звонкий, беззаботный западногерманский диско-поп в восемьдесят шестом доносился, кажется, из каждого второго советского окна.

Я нажал круглую кнопку звонка. За дверью щёлкнуло, музыка на секунду хлынула отчётливее, и на пороге вырос сияющий Руслан.

— Игорь!! Ну наконец-то! — гаркнул он, перекрывая грохот колонок, и сгрёб меня в крепкие объятия. Пахло от него дефицитным дезодорантом — явно по дядиным каналам — и домашней едой.

Он широко, вежливо улыбнулся Марине.

— Руслан, — представился он. — Проходите, чувствуйте себя как дома.

Мы шагнули в просторную прихожую. Здесь стоял густой, плотный дух типичного советского сабантуя: жареная картошка с чесноком, курица с хрустящей корочкой из духовки, дешёвый дым «Опала» и сладковатые женские духи. У вешалки высилась гора разнокалиберной обуви — от растоптанных кед до приличных чехословацких туфель на каблуке.

Квартира была типичной сталинкой с остатками былой номенклатурной роскоши: трёхметровые потолки с потрескавшейся лепниной, массивные двери с матовыми стёклами, пожелтевшие обои с тяжёлым тиснением.

В большой комнате кипела жизнь. Посередине раздвинут полированный стол-книга, уставленный стопками, хрусталём и нехитрой, но дефицитной закуской: исполинский таз оливье с варёной колбасой, нарезка серого хлеба, шпроты в масле, тонкие ломтики сырокопчёной — явный привет из закрытого спецраспределителя. На тумбочке у окна гордо высился главный алтарь вечера — катушечный «Юпитер-203». Тёмно-коричневая лента «Свема» лениво вращалась, а стрелочные индикаторы в такт диско прыгали в красную зону, подсвеченные тёплым оранжевым.

Народ сидел плотно, по-молодому уплотняя пространство. И пока Руслан тащил нас к столу, я скользил взглядом по лицам.

На продавленном диване развалился долговязый парень в олимпийке «Adidas» — настоящей, не самопальной, — и громко, авторитетно вещал что-то про «Машину времени», размахивая вилкой со шпротиной. Рядом с ним девчонка с грандиозным начёсом и голубыми