Вечные Пески. Том 10 - Лео Сухов

— Ты меня обвиняешь? — удивился Эрегихон, и его чёрные брови взлетели едва ли не на середину лба.

— Зачем бы? — пожал плечами я. — Ты знаешь, что заказал меня. Я знаю, что ты заказал меня. Может, и не только от своего лица. Чтобы не изображать сейчас непонимание, этого достаточно, верно?

— Предположим… — медленно кивнул Эрегихон.

— Тогда объясни мне. Зачем вообще меня убивать? — я склонил голову набок, ожидая ответа.

— А разве это не очевидно? — усмехнулся регой, зеркально повторяя мой жест. — Тебя слишком много. И вокруг меня, и на моём пути. А если тебя не будет… Не будет помехи для моих планов.

— Не думаю. Мою смерть от рук убийц будут обсуждать ещё долго… — проговорил я, внимательно следя за лицом регоя. — И я ещё долго буду мешать твоим планам. Люди будут говорить о том, какая же сволочь меня убила… Будут, не жалея языков своих, хотя бы на словах искать заказчиков… Какое-то время обо мне и слова плохого сказать нельзя будет. А главное, я всё так же буду мешать твоим планам. Вот только повторно меня убить не получится.

— Людей можно отвлечь. Например, другими историями и новостями, — задумчиво сложив пальцы домиком, возразил регой.

Так-то он прав был… Да и я больше умничал и блефовал, чем всерьёз верил в сказанное. Однако нельзя было терять инициативу в разговоре.

— У тебя нет такой сказки… Или хотя бы такой истории, которая была бы лучше, чем сказка про наёмника Ишера, Защитника, победителя двух орд… Да и вообще, хорошего парня из народа, — с широкой улыбкой ответил я. — Да и того, что я умру, никто не может обещать. Даже Чёрное Братство.

— Рано или поздно тебя всё равно убьют, — проговорил Эрегихон, улыбнувшись. — А потом, тоже рано или поздно, о тебе всё равно забудут.

— А тебе надо рано? Или поздно? — спросил я, вновь наклонив голову набок.

Вот оно… Я прямо увидел тень, на миг накрывшую лицо аристократа. Всего на мгновение, но этого было достаточно. Не нужно ему было «поздно». Ему нужно было «рано». И чем раньше, чем лучше.

И всё же интересно было, что ему нужно. Аристократ вёл свою игру, игру в долгую. А вот цель этой игры до сих пор ускользала от меня.

— Как жаль, что я не убил тебя тогда под Илосом… — вздохнул он, откидываясь на спинку стула, и с показным раздражением покосился на «нашёптыша». — Этот болван так и будет здесь стоять?

— Могу убрать, если мешает, — я легко дёрнул плечом.

— Мешает, — раздувая ноздри, кивнул регой.

Отпустив шёпот, я сначала превратил воина в вихрь. А затем, не проронив ни пылинки, увёл и вихрь, и сам песок обратно в окно. Можно было намусорить в кабинете Эрегихона… Однако это мелко, подло, да и уважения не добавляет.

— Спасибо, — оценил регой. — И что ты предлагаешь, Ишер?

— Значит, тебе надо, чтобы я исчез пораньше? И чтобы забыли обо мне побыстрее? — уточнил я, внимательно отслеживая изменения в лице регоя.

— Всегда можно всё переиграть… — ни бровью не дёрнул Эрегихон. — Когда годами добиваешься чего-то, Ишер, волей-неволей учишься перестраивать планы. И да, лучшим вариантом было бы, чтобы ты прямо сейчас вышел и исчез. И чтобы истёрлась вся память о тебе. Но, думаю, в этом даже дар шёпота не помог бы?

— Верно, не помог бы. Тем не менее, я могу встать и исчезнуть. Не сразу, однако достаточно быстро, — я посмотрел прямо ему в глаза. — И твоя племянница, если ты не заметил, именно такой вариант и предложила. Она уезжает, и я с отрядом уезжаю с ней.

— И на долгие годы вы оба, по сути, становитесь поставщиками бронзы для всего Междуречья? — издевательски усмехнулся регой. — Таким способом ты лишь упрочишь добрую молву о себе, Ишер. Поэтому я категорически не согласен.

— А если поставщиком бронзы останется только она? — спросил я. — Зачем вообще упоминать, что я ушёл с ней?

— Э, нет. Так не получится, — регой покачал головой. — Ты уедешь с ней, и именно тебя досужие языки свяжут с поставками бронзы. Тебя, Ишер, а не мою дорогую племянницу и не меня.

— Со временем обо мне разве не забудут? — поднял я одну бровь.

— А кто это позволит? — с тяжёлым вздохом спросил Эрегихон, тоже глянув мне прямо в глаза. — Даже если люди начнут забывать… Нет, враги нашей семьи этого никому не позволят. Будут напоминать, напоминать, напоминать…

И я понял, что, наконец, нащупал объект поиска в этом «обмене любезностями». Вот что настолько сильно напрягало Эрегихона. Как ни удивительно, но его напрягала именно конкуренция, составленная его славе. Он должен был оставаться «надеждой человечества». Единственной и неповторимой.

Я не знал, зачем ему это нужно, однако случайно влез в его план. Появился из ниоткуда и начал невольно перетягивать внимание. В итоге, слава «надежды» начала дробиться надвое. А главное, что бы ни происходило теперь в Краю Людей, люди будут связывать это либо со мной, либо с ним. Во всяком случае, какое-то время, пока моя слава не изотрётся, как прошедшая по рукам монета.

— В этом дело? Ты должен быть тем, на кого люди возлагают надежды? И тебе надо быть единственным таким? Чтобы не делить эту славу и эти надежды с другим? — на всякий случай уточнил я, правильно ли понимаю конфликт.

— Именно так, Ишер, — не стал скромничать регой. — Мне нужна вся слава.

— Но если меня убьют, ты навсегда останешься тем, кто был против меня, и кто выиграл с помощью убийства, — заметил я.

План разговора, между тем, окончательно оформился в моей голове. Если правильно его разыграть, у меня получится договориться с Эрегихоном. Мне было, что ему предложить. И я знал, что он согласится.

— Тебя убьёт Чёрное Братство, а не я, — дёрнул в ответ плечом Эрегихон.

— А кто позволит людям так думать? — удивился я, широко улыбнувшись. — Враги твоей семьи будут распространять слухи, что все пять раз заказов разместил ты.

— А доказательства? — хмуро спросил Эрегихон, снова скрестив руки на груди.

— Зачем они? — показательно удивился я. — Доказательства в таких делах не нужны… Это будут слухи… А со слухами бесполезно бороться. Чем больше борешься, тем больше шепчутся по углам.

Регой, ещё больше нахмурившись, смерил меня взглядом. Всё-таки зацепил я его своими словами. А главное, заставил задуматься.

— Я стану твоей тенью, Эрегихон. Тенью, которую невозможно победить, потому что она уже мертва, — моя улыбка перешла в добродушный оскал. — Чем больше будет слухов,