Вечные Пески. Том 10 - Лео Сухов

— Что? — нехотя заинтересовался регой.

— Ты всегда будешь проигрывать, Эрегихон, — заглянул я в глубину его глаз. — Не потому что ты хуже, вовсе нет. А потому что всё, что я делал — это спасал людей, убивал демонов и заботился о тех, кто рядом. Я не пытался вопреки обстоятельствам заполучить славу. Я просто жил. Я просто делал. Я просто был. А вот ты рвался стать «надеждой человечества». Сильно рвался…

— И что? — нетерпеливо перебил Эрегихон, чуть уведя взгляд в сторону.

— А то, что на этом пути ты наверняка проявлял жестокость к подчинённым, — ответил я. — Тебе приходилось быть таким. Жёстким и жестоким. И ещё не раз придётся. Ты ведь не обычный наёмник. Ты царский регой. Ты брат главы семьи Аравантис. Тебе придётся нередко принимать непопулярные решения, которые расстраивают мирных жителей и воинов. И на фоне моей тени, ты будешь постоянно проигрывать… Меня всегда будут ставить тебе в пример. А иногда и намекать на то, что лучше бы умер не я…

— Хватит! — рявкнул регой, вскочив с резного стула.

Однако сразу же сел обратно с невозмутимым лицом.

— Если бы я был врагом твоей семьи, именно так бы и сделал, — с холодным спокойствием закончил я. — А я всего лишь наёмник. Думаю, во враждебных вам семьях найдутся люди и поумнее.

Не найдутся. Уж чему в моей прошлой жизни люди научились, так это управлять чужим мнением. Даже я, далёкий от подобной темы человек, обрисовал неплохой план. Но Эрегихон ведь не знает о моей прошлой жизни. Не знает, что я обладаю знаниями людей, накопленными за тысячи лет истории. Истории, которая не ходила только по кругу, как это было в Вечных Песках, а поднималась по спирали, умножая наследие с каждым новым витком.

Эрегихон уверен, что перед ним наёмник, который и трёх десятков лет не прожил. А значит, если такое придумал я, то его мудрые враги измыслят что-нибудь ещё хуже. На этом я и собирался сыграть. Игра будет опасной, но я сначала заслужу доверие Эрегихона, а затем, балансируя, пройду по самому лезвию этого доверия.

Чтобы оказаться как можно дальше. И от Эрегихона, и от Ас-Арахаманы, и от Междуречья с его интригами.

А если я где-то оступлюсь, Эрегихон меня убьёт. Теперь уже наверняка убьёт. И никаких сил не пожалеет. Значит, ошибаться мне нельзя.

— Ну так вот… Зачем тебе своими руками лепить из меня непобедимого соперника? — спросил я, когда напряжённое молчание затянулось. — Ведь я, вот он, сижу, предлагаю свои услуги… И готов помочь не только твоей племяннице, но и тебе?

— Мне? — Эрегихон посмотрел на меня, как на букашку, вызвавшуюся помочь гнуру.

Зря старался. Мою самооценку сложно поколебать. Я и сам знаю своё место в пищевой цепочке. А вот отдавать его кому-то без боя… Нет, вообще не мой вариант.

— Ты считаешь меня своим соперником, — я развёл руками. — Но ты забыл, что я тебя таковым не считаю. Я не добивался славы, она сама пришла. Я, можно считать, просто случайный человек… И меня тяготит моя известность. Так что… Вообще-то я могу переложить её на тебя.

— Переложить известность? — регой усмехнулся. — Ну-ка… Сумел меня заинтересовать. Как ты себе это представляешь?

— Зачем нам враждовать, если мы можем встать плечом к плечу? — спросил я. — И в этом дуэте именно у тебя будет ведущая роль. Именно ты будешь направлять меня. Как наставник ученика. И в глазах других людей всё встанет на свои места… Вот опытный, известный и именитый царский регой Эрегихон. А вот выскочка Ишер. Они оба сделали немало. Но, когда встретились, Ишер сразу же признал главенство регоя. Подчинился ему. Принял его старшинство. И тогда все мои дальнейшие подвиги умножат твою славу. И даже мои предыдущие свершения могут частично сыграть тебе на руку.

Я не люблю много говорить. Я люблю много молчать. Однако с тех пор, как я добрался до обжитых земель, мне вновь только и остаётся, что языком трепать. Пора с этим заканчивать. Жаль, сейчас нельзя было останавливаться.

— Продажа «демонической короны»… Это отличный момент показать, что мы стоим плечом к плечу. Тем более, твоя семья и так участвует в организации торгов. Кроме того, можно привлечь меня и моих людей к каким-нибудь громким делам. На твоей стороне, само собой. Даже лучше, если Меоли меня наймёт, тогда через неё ты можешь привлекать моих людей. Для мелких дел. Для серьёзных дел. Для всяких дел. А дальше мы можем отправиться на запад или на восток. Попробовать там вместе проредить одну из орд. В глазах окружающих ты, опытный регой, будешь главным. Этого, мне кажется, вполне хватит…

Мы замолчали. Я слушал, как ветер шумит за окном, и наблюдал за Эрегихоном. А тот погрузился в свои мысли и долго молчал. Наконец, встряхнувшись, он произнёс:

— Я тебя услышал, Ишер.

— Как я понимаю, тебе надо подумать? — спокойно кивнул я.

— Да… А главное, посмотреть, серьёзный ли ты игрок или трепло, — кивнул Эрегихон, задумчиво глядя мимо меня. — В общем… Я не буду отменять заказы на тебя.

«А, ну да! Кто бы сомневался! Вот же урод!» — мысленно возмутился я, сохраняя на лице флегматичное выражение.

И внутренний голос был со мной согласен, видимо. Потому что в кои-то веки промолчал.

— Если переживёшь эти покушения, я и впрямь прислушаюсь к тому, что ты сказал… — медленно проговорил регой, всё так же глядя мимо меня.

— Не хочешь использовать торги для начала сотрудничества? — подняв бровь, спросил я с равнодушным выражением лица.

— Начать мы можем в любой момент… — покачал головой Эрегихон и всё-таки посмотрел на меня, однако в глубине его взгляда плескалось что-то новое. — А доверять я тебе ещё не начал. Но если уж моя племянница хочет тебя нанять… Ладно уж, пускай нанимает. В конце концов, если тебя убьют, вопрос разрешится сам собой.

— Как скажешь, — с усмешкой кивнул я.

— Уходи… И позови Меоли, — устало махнул рукой регой.

Глава 227

— И как оно? — вполголоса спросил Ситранис, стоило мне вернуться.

— Как и предполагалось, — ответил я спокойно. — Но лучше, чем у Меоли поначалу.

Мы посмотрели на дверь кабинета, куда зашла после меня девушка. Звуков новой ссоры слышно не было, что давало определённую надежду.

— А заказы-то у Чёрного Братства отзовёт? — кивнув на дверь, спросил регой.

— Нет… Не отзовёт, — ответил я и скривился.

Мне не нравилась ситуация, когда каждый умник, решивший,