Лучший мистический детектив - Гапарон Гарсаров

Когда с трудом убрали с груди руки, на ней стали видны многочисленные красные пятна. Даже без проведения экспертизы было ясно, что они произошли от прижигания тела сигаретой. Некоторые следы еще сохранили остатки серого пепла.

Протокол медицинского осмотра не оставлял ни малейшего сомнения в причинах смерти Николая. Официально было заявлено, что умер он от асфиксии. Другими словами, он, после многочисленных пыток, был задушен.

Покойный был одет в свою обычную рабочую одежду. На ногах никакой обуви не было, но рядом с трупом в беспорядке валялись его истоптанные домашние тапочки.

Венедикт вспомнил, что когда он приходил в гости, одет Николай был в другую одежду, несравненно более целую и чистую. Рубашка на нем была грубо разорвана. По всей комнате были разбросаны вырванные из ткани пуговицы. Состояние одежды свидетельствовало о том, что трагедия случилась вскоре после того, как Николай закончил свои домашние дела в саду и вошел в комнату, успев только переодеть уличную обувь на домашние тапочки.

Венедикт с болью воспринял это новое убийство. Видно, сама судьба сделала выбор за него. Придется взяться за это непростое дело. Ему стало крайне интересно расследовать эти дерзкие убийства Александра и Пелагеи, а что это убийства, Венедикт теперь был уверен, хотя они были тонко инсценированы под несчастные случаи. А теперь и откровенно открытое убийство старика. И судя по состоянию трупа, убийство совершило не божество. Божеству не было резона пытать старика.

На карту была поставлена его репутация. Кто-то дерзко бросил вызов ему, детективу от бога. Более того — его чести. К нему сейчас приковано внимание и всего поселка, прослышавшего, что рядом с ними живет достаточно известный в некоторых кругах специалист по расследованию убийств. К нему было приковано и внимание всего отдела милиции, которым командовал его друг Уваров.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Родился и вырос Александр в небольшом захолустном городке. Был он ребенком поздним. Родители были пожилыми. Отец работал каменщиком на стройке, часто и надолго выезжал из дома в поисках работы. Когда ее не было, сидел дома и пил. Пил много, пытаясь чисто по-русски заглушить тоску и неудовлетворенность жизнью. А напившись, свирепел, и, вымещая накопившуюся злобу, избивал и сына и жену.

Мать тоже пила, часто составляя компанию своему мужу. Когда муж был на заработках, надолго уходила из дома в поисках выпивки и очередного любовника. Дошло и до того, что мать начала открыто изменять мужу. Отец знал об изменах жены, но из-за рано возникшей импотенции и слабоволия никому ничего не говорил. Лишь изредка, когда позволяла обстановка, подсматривал за любовными играми своей жены и очередного любовника, нервно покусывая тонкие губы и в бессильной ярости сжимая и разжимая кулаки.

Однажды, когда Александр учился в восьмом классе, отец, в очередной раз напившись, поднял руку на сына, неожиданно получил отпор. С той поры попыток избиения мальчика он не предпринимал. Остерегался он поднимать руку и на жену, боясь получить от сына сдачи.

В школе Александр учился на удивление хорошо. Школьные предметы давались ему легко, но успехи в учебе оставляли его абсолютно равнодушным.

Была у него с детских лет заветная мечта. Он мечтал стать охотником за древними сокровищами. Книги, которые он проглатывал с неимоверной быстротой, будоражили его воображение.

В мечтах он добывал сокровища пиратов с глубин морей, извлекал их с древних захоронений, выкапывал в запущенных садах старинных помещичьих усадеб.

Успешно окончив школу, он легко поступил в археологический институт. Учился он с желанием, принимал активное участие в работе студенческого научного общества. Неоднократно участвовал в городских и республиканских олимпиадах студенческих работ, где постоянно занимал призовые места.

На способного студента обратили внимание и предложили ему поступить в аспирантуру. Еще учась на пятом курсе, успешно сдал вступительные экзамены. Заканчивал он институт, уже параллельно учась в аспирантуре. Вскоре он уже читал лекции своим младшим товарищам. Коллеги прочили ему блестящую карьеру ученого.

Но в быту Александр слыл замкнутым, порой даже угрюмым человеком. Вел затворнический образ жизни, не участвуя в веселых студенческих посиделках. Друзей среди коллег по институту у него не было. Его товарищам было не интересно с ним.

Александр воодушевлялся, лишь, когда речь заходила об археологической науке. Тогда он преображался, становился живым, общительным. Черты его вечно угрюмого лица становились мягче. Прочь уходила глубокая морщина, казалось, навсегда пролегшая на его переносице. Из его уст лился поток таких сведений, о которых его товарищи даже не подозревали.

К моменту описываемых событий Александр был высоким тридцатидвухлетним мужчиной. Ростом он был не менее ста восьмидесяти сантиметров и весом не менее ста десяти килограммов. Черная окладистая борода, коротко стриженная и весьма ухоженная, украшала его круглое лицо. Маленькие черные неспокойные глаза, вечно находящиеся в движении, будто постоянно что-то выискивали. Крепкие плечи, выдавали в нем человека, долгое время занимающегося либо спортом, либо тяжелым физическим трудом. Походка у него была тяжелая и уверенная.

Александр был весьма красив и пользовался у мало его знающих женщин большим вниманием. Но среди претенденток на его сердце слыл он мужчиной слабым. Воспоминания о детстве навсегда оставили в его душе неизгладимый след.

Ложась с девушкой в постель, вспоминая свою распутную мать и слабохарактерного отца, чрезвычайно стеснялся, робел, и потому ничего у него с ними не получалось. Вскоре окружающие его женщины и вообще перестали его замечать, как мужчину. Для них он был просто коллегой. Человеком среднего рода.

Александр сначала невыносимо страдал от этого печального факта, но понимая, что не в силах что-либо изменить, еще больше замкнулся в себе. Общался с коллегами лишь в силу необходимости, когда нужно было решить какой-то служебный вопрос. Он полностью ушел в науку, посвящая ей всего себя без остатка.

Начав работать в археологическом институте, он перевез родителей — пенсионеров в районный центр, купил им дачу, чтобы было чем заниматься на пенсии. Сам он от работ на даче был далек. Ему совершенно не интересны были дачные заботы стариков. Появлялся он на даче очень редко, целиком посвятив себя науке.

Зиму перед экспедицией, которая полностью перевернула его жизнь, и закончилась для него трагически, он провел в библиотеках над старинными картами, архивными документами об уже найденных и еще необнаруженных кладах. Все почерпнутые сведения он аккуратно записывал в толстую записную книжку, которую он постоянно носил с собой, и никому не разрешал к ней прикасаться.

Однажды, изучая обнаруженный старинный документ, он