Пепельная Пустошь: Новая земля - Токацин

- Много всякого, - отозвался сиригн. – Не знал, что у древних есть садовники! Не зря Боги Жизни их отметили. Вон, посмотри, сколько пряных трав сразу! Дать на пробу? Не бойся, это не еда остроухих – просто травы с чистой земли. Сюда, на дальние холмы, с разными штуками ещё не добрались. Тут всё растёт, как нам принесли.

- Пряные травы? – Гедимин вспомнил листья лавра в наннском супе. «Образцы в любом случае надо собрать…»

- Тут до ягод взять нечего, здесь ростки малы ещё, - бормотал сиригн, высматривая что-то среди посадок. Наконец он наклонился и сорвал два листа – сочный круглый с ползучего растения и тонкий усик – с разбегающегося по рекам.

- Это усатка. Пока молодая – мягкая, но вкус ещё не тот, - он протянул сармату тонкую травинку. – Ей хорошо подрасти до цветения – тогда уже собирать, сушить и толочь. Разомни в пальцах – крепко пахнет?

Респиратор пришлось сдвинуть. Сармат мигнул – пряный запах и впрямь обдал ноздри. «Эфирные масла…» - он осторожно надкусил листок. Вкус определённо был, даже на «тугие» сарматские рецепторы, - послабее, чем у лавра, но теперь Гедимин его ни с чем не спутал бы.

- Ушастые не нарадуются! – ухмыльнулся сиригн, протягивая сармату второй лист. – А это… как же его назвали? Желтоцвет – он и есть желтоцвет, и в жёлтый всё красит. А по-древнему – лисима… йитсима… итсима, что ли?

«По-древнему? Лисима?» - Гедимин покосился на сканер. Биологическая программа, наверное, опознала бы и прототип, и название… Он надкусил листок, прожевал, тщательно растирая кисловато-пряную органику по языку. «Да, вкус запоминаемый. Только – с Земли я такого не помню.»

- Усатка уже вдоль реки расползается, - хмыкнул он, убирая недоеденное под броню. – Живучее растение.

- Да, усатка такая, - сиригн широко ухмыльнулся. – Мы едва посмотрели – сразу поняли, что над ней можно не трястись. Даже паводок не помеха. А вот желтоцвет…

Он поправил молодую плеть и слегка наморщил нос.

- Не всходят семена-то. Цветёт хорошо, густо, а всё попусту. Только плетьми рассаживать. Древние сказали – так давно уже. Опылять некому. Ушастые думали – пчёлы справятся, но так и не вышло. Не знаю, как всё это под землёй сохранили, - наши вишни все погибли, а тут в норе вон какие саженцы вымахали…

Он указал мохнатой рукой на холм с Тунгой. Гедимин мигнул. Осколки информации наконец склеились в мозгу. «Древние? Выросло под землёй? Земные растения с доработками в ДНК? Стоп. Вскрылось ещё одно убежище – и наконец нормальное?!»

- Вишни, значит… - пробормотал он. – Слушай, а откуда это всё вам… принесли? Из Старого Города, как кошек?

Сиригн презрительно фыркнул.

- В тех развалинах даже трава расти брезгует! Нет, тут другие древние, подземные. Но не эски, не ваш род. Вроде люди, а вроде не люди. Маленькие, - он провёл ладонью в полутора метрах над землёй. – И ходят тяжело – пальцы длинные мешают. Я так думаю – им хорошо за деревья цепляться. Но откуда в их норе такие деревья? Мы сами не спускались, но там, правда, нора – широкие такие ворота под землю. Развалины вокруг были, но под корнями уже не найдёшь. Мелкие развалины, на город не тянут. Вот там ушастые их и встретили…

Он замолчал, вскинул голову и завыл. С дальнего холма приветственно заулюлюкали. Сиригн навострил уши и ткнул сармата в плечо.

- Бегом на вон тот холм! Там как раз новые саженцы принесли. И эти скай… скайоты тоже там. Сам посмотришь!

Лоза качнулась, открывая выкошенный проём в стене крапивы. Уже на полпути к дальнему холму, обсаженному тем же растением, Гедимин вспомнил, что про него-то и не спросил. Из такой «ядрёной» крапивы вряд ли делали пряность – а вот пришла она точно из той же «норы» загадочных «скайотов»…

Дальний холм был длиннее, один склон густо зарос можжевельником, сверху нависала, распустив корневую сеть на километры, роща кружевного дерева. С её южной окраины доносились голоса. Гедимин остановился, широко расставив пальцы – тут было ближе к Фирану, и вода недавнего разлива ещё не до конца впиталась, сделав почву зыбкой. Двое эльфов, немногословный сиригн… и ещё два голоса, говорящих на странном диалекте атлантисского. Они будто цокали, сбиваясь с «с» на «тс», а с «т» на «ц», и глотали окончания – и чем больше старались говорить чётко, тем сильнее был акцент.

- Фрина цфиноца, самый стойкий вид из своего рода. Двухлетки, из семян, первое поколение на поверхности. Как себя поведут, пока сказать не могу. Но рост быстрый, лист крупный. Плод мельче вишнёвого. Вот так это будет выглядеть…

- Это снимки из подземного сада, - перебил второй пришелец. – Ветви всё время приходилось подрезать. На поверхности это ни к чему, я думаю. Минимальная подрезка, а может и без неё обойтись. Возможно, выживет и в дикой природе – пока не проверяли.

Кто-то – скорее всего, сиригн – шумно втянул воздух, и в его груди зарокотало.

- Тёрн. Но тёрн хороший. Если под землёй давал такие плоды, под солнцем и вовсе…

- Тёрн? – переспросил кто-то из эльфов. – Рослые саженцы для двухлеток! Но на местной земле всё тянется к облакам. Фиранкана благодарит вас за деревья из подземного сада…

Его речь заглушил шорох земли, а потом – сухой травы. Сиригнам – их на холме, как разглядел Гедимин, было трое – неинтересна была болтовня. Они уже сажали деревца в вырытые на холме ямки. Сармат, тихо подойдя поближе, увидел сами растения – полутораметровые, с закутанными в скирлин корнями и перевязанной кроной. «Тёрн?» - Гедимин потыкал в передатчик. «А-а… и правда, было такое. Prinus spinosa по-биологически… ну, как тот скайот и сказал. Стоп. Эти… древние не только сохранили и вырастили семена, но и помнят терминологию?!»

- Может быть, - услышал Гедимин негромкий голос скайота, когда у сиригнов кончились саженцы. – Ещё два плодовых кустарника, три или четыре овощные культуры. Пока всхожесть оставляет желать лучшего. Может быть, неподходящая почва.

- Возможно, у нас, на степной равнине или на лесистых холмах, семена прорастут лучше, - сказал эльф. – Жаль, что вы не принесли их на этот раз. Вы говорили ещё о растениях, дающих длинный пух, - всё ли хорошо с ними?

- Если бы! – пришелец тяжело вздохнул.