Пепельная Пустошь: Новая земля - Токацин

другой подрубил до половины и отвлекаться не мог – ствол оказался с пустотой внутри, отклонился от «намеченной траектории» и собрался падать на дорогу. Провожатый подпёр его плечом, пока двое направляли дерево на чистую площадку, в сугробы. Тут, в роще, снег ветром не выдувало, и он копился – наннам кстати пришлись их высокие сапоги.

- Не рано рубите? – Гедимин покосился на край гигантского листа, торчащего из-под снега. Он уже был с сарматский локоть длиной.

- Они бы высокими выросли. Одной ветки хватило бы на дом. И жёлуди, опять же…

- Ты, Хедмин, никак, собираешься тысячу лет прожить? – нанн хохотнул. – Мы ж не эльфы – нам столько не прождать. Не бойся, Высоких Дубов тут хватает, и желудей на нашу долю тоже. Если бы минза так же вырастала, как эти деревья…

- Ты бы тогда её и молол! – выглянул из шатра ещё один Жукобой, без бороды, но с короткими усами. У шатра лежали разрубленные надвое «скорлупки» желудей высотой Гедимину по колено. Внутренние их части молодой нанн дробил молотом и скидывал в жёлоб ручной мельницы. В большом шатре хватало ещё места и костру – заготовленные для него ветки и куски коры лежали на циновке под навесом. Над костром уже пристроили два котла наннских размеров, и наннка с черпаком следила за ними. Гедимин видел, как из тёмной жижи всплывают то разваренные рыбьи головы, то комки дроблёных желудей, то нарезанные кольцами корни тростника. Наннка перехватила его взгляд и кивнула на мешочек, подвешенный к жерди.

- Варево дорожное, но горстка листьев и ягод дело поправит! А браги у нас тут припасено.

- Медовуху доставай, - нахмурился провожатый. – Хедмин к нам нечасто заходит. Странник, пойдём, отведу в парилку. Тебе с дороги надо. Да и наши скоро с работы вернутся – сейчас темнеет рано. Как раз вторая вода нагреется.

Нанны устроили стоянку на холме над новым руслом. Артаккаш успел прорыть ложбину до слоёв песчаника, но лес вдоль него ещё не вырос – трава только-только скрепила берега. К реке протоптали широкую тропу, рядом тянулись две колеи от полозьев – воду на стоянку возили на санях, и, видимо, с утра, пока ториски не были заняты на лесозаготовках. Рядом с четырьмя жилыми шатрами, на расчищенной от снега площадке, стоял ещё один, из толстой кожи, приземистый, обложенный корой. Из узких проёмов над её пластами валил дым. Нанн-провожатый потянул на себя жердь-«рычаг» от «крышки люка» - наружу ударил пар.

- Ну чего?! – недовольно спросили изнутри. – Кто там лезет до заката?!

- У нас гости, - нанн прикрыл «люк». – Хедмин, забирайся! Там тепло. Дыхание задержи – с непривычки трудно. Дорожные бани – они такие…

«Судя по дыму – на дровах,» - подумал сармат. «И если все рабочие тут же собираются мыться… Нет, нечего им на меня дрова и воду тратить. Мои нагреватели хотя бы на ирренции…»

- Не, оставь воду для лесорубов, - отказался он. – Я в реке искупаюсь.

Нанн хмыкнул.

- В реке? Ты, конечно, эск, но всё-таки – осторожнее! Про водяной народ не забывай. Они вольностей не любят!

- Договоримся, - Гедимин взял на заметку, что и у наннов, похоже, с Агва поначалу было не всё гладко. Но воду из реки они брали, и колья из воды не торчали, - видимо, как-то поладили.

Сармат двинулся вниз по течению Артаккаша. Река была не такой быстрой, как северная, зато шире и глубже. Обрывистый левый берег не поддался, и она разлилась к югу. Лёд покрыл её целиком, наннам пришлось его рубить. Гедимин, чтобы не мутить воду в их полынье, отошёл на десяток метров. С обрыва за ним наблюдали – и нанн-провожатый, и, похоже, все, кто оставался в посёлке. Сармат еле слышно хмыкнул. «Да, с водяным народом и сейчас всё непросто. Ладно, мыться-то надо…»

Лёд проломился легко. Гедимин вытянул из проруби крупные осколки и шагнул в чёрную воду. У обрывистого берега было по колено, чуть дальше – уже по плечи.

- Тихо, это Гедимин, - проворчал сармат, чувствуя, как сквозь герметичную броню «льётся» жидкий лёд. – Не такой уж я грязный. Не грязнее земли. А в скафандре на выходе фильтры.

На голову плеснула невидимая вода, но уже не такая ледяная – так, прохладная. Гедимин потёр броню, смывая дорожную пыль, и открыл клапаны. В свете подводного фонаря проступили плиты песчаника, мелкие водоросли, колонии маленьких ракушек. Крупных белых силуэтов было не видно, но вода двигалась так, будто Агва – двухметровый гуманоид, не какая-нибудь рыбёшка - кружил поблизости. На миг сармат задумался, не просочится ли мицелиал в клапаны – целиком или по частям – но ему в лицо прилетели невидимые брызги, и движение воды притихло – Агва отодвинулся. Не хотел быть затянутым в клапаны или обиделся на предположение, сармат не понял.

Вода нагрелась быстро. Гедимин призадумался, растворять ли мыло, но решил, что без него не мытьё – а загрязнённую жидкость он сольёт на берегу, через фильтры, а если что и останется – отфильтрует земля. Едва раствор зашипел, в наушниках кто-то фыркнул и будто потёр лапой нос.

- А не лезь в чужой скафандр, - проворчал Гедимин. – Сказал же – на берегу солью. До сих пор трава не вяла. И водоросли ваши выживут.

- Вот чем тебе нехороша была парилка… - уже вслух сказал Агва, так и не показываясь на глаза. Гедимин, погружённый в горячую мыльную воду, блаженно щурился. Наверху постепенно намерзал новый слой льда – на обратном пути придётся проламывать…

- Был бы у наннов тут лист Тунги, чтобы греть воду – ещё ладно бы, - вздохнул он. – Но им с дровами возиться, с бочками возиться…

По льду кто-то постучал. Тонкая плёнка треснула. Вода колыхнулась – Агва отплыл от проруби. Гедимин высунулся из пролома.

- Что там?

- А! – нанн облегчённо вздохнул. С обрыва следили другие – весь посёлок и ещё кто-то из лесорубов.

- Давно ты пропал. Нырнул и не выныриваешь. Думаем – мало ли…

- А, всё равно собирался на берег, - Гедимин вместе со всей водой внутри скафандра двинулся, проламывая лёд, к мелководью. Нанн, зависший над рекой, полетел наверх. Сармат отошёл подальше и от реки, и от него, открыл клапан слива. Мыльной пены на воде не было – фильтры