Пепельная Пустошь: Новая земля - Токацин

Когда он споласкивался холодной, даже не подогретой водой, Агва уже не приплывал. Нанны по-прежнему свисали с берега и на вышедшего Гедимина смотрели странно, переглядываясь и потирая бороды. В шатре уже ждала кружка медовухи и миска желудёвой похлёбки, уваренной до вязкости Би-плазмы. «Листьев и ягод» действительно не пожалели – сармат то и дело чувствовал привкус лавра.

- Хорошо, что ты пришёл, - сказала наннка с пиритовой брошкой. – Добрый знак для города! Здесь хорошее место – и лес, и река. Где живёт водяной народ – скоро будет много рыбы. А земля в самый раз для минзы. И пасеку можно поставить. Ты приходи, как вернёшься с юга! Посмотришь, как мы тут построимся.

Гедимин кивнул.

- Как назовёте город? Эн-Артаккаш?

Наннка внезапно смутилась.

- Стигнар говорит – пусть будет вторая Эн-Тэкра, первая-то теперь Эфлор. А мы думаем – вторая, третья… У Тэкры ещё много будет городов. А наш пусть называется «Элия».

Часть 14. 17.06.249-05.07.249. Западная пустошь, устье реки Фиран, город Фиранкана - юг Высокого Леса, убежище «Скай»

17.06.249 от Применения. Западная пустошь, устье реки Фиран, город Фиранкана

- «Ларат», приём! – Гедимин, прислонившись к метасеквойе, смотрел на тусклые значки в восточной части карты. Она так и осталась обрывочной – правее разлома и ниже «Темска» чернело неизученное пространство. Мимо «Темска» и «Эшкилона» убегали на восток широкие, мощные реки. Может быть, где-то правее и ниже они сливались со странной незамерзающей рекой Северного полуострова – она восточнее станции «Элуа» тоже заворачивала куда-то книзу. Материк определённо не заканчивался в паре десятков километров от Срединного разлома…

Значок на северо-востоке медленно, неохотно разгорался.

- «Пустошь» на связи…

- Вижу, что «Пустошь», - раздражённо ответил филк-оператор; иногда Гедимин думал, что пора бы спросить его имя – чаще всего сармат слышал в наушниках как раз этот голос. – Знаю даже, зачем. Но я-то чем помогу? Есть данные – кидай. Если биология – сразу на «Руту», у них лучшие биологи.

- Знаю, - вздохнул Гедимин. – И что, совсем ни звука?

- Глухо, - отозвался филк. – Каждый день по два раза сигналим. Ничего нового, теск.

- А восток что говорит? – Гедимин задавал этот вопрос минимум шесть раз – по разу в месяц с тех пор, как прошли все сроки, а «Эданна» так на связь и не вышла. – Проверили местность вдоль разлома? Нашли хоть что-нибудь?

- Понятия не имею, - буркнул филк. – Слушай, что ты ко мне прицепился? Мы-то не «Эданна». С начала года изо всех станций с нами на связи остался десяток. Ну, поговори сам с «Эджином» или «Скорпионом», сигнал я перекину.

Гедимин на секунду задумался. Восточные станции стояли кучно – одна левее Срединного разлома, две правее. Вокруг них на карте светлело пятно, перерезанное тремя реками. Одна проложила русло прямо в разломе, ещё две впадали в неё, прибегая откуда-то с северо-востока. Разведчики трёх станций за все годы продвинулись вдоль них километров на двадцать, ещё на столько же – на запад. Последнее, что знал Гедимин об этой местности, - что у злаков к востоку от разлома прогрессирует гигантизм, а вдоль Срединной реки разрастается смешанный лес, поражённый гигантизмом до последней травинки. Рекордные деревья в светлом пятне на карте в том году доросли до восьмидесяти метров. У Крониона удалось добыть фотографии восточных трав, и Гедимину при их виде вспомнились рассуждения наннов о гигантской минзе – вот что-то такое там, за разломом, и росло, но в западную степь почему-то не проникало…

- Дай сигнал «Скорпиону», - попросил сармат.

- Если пошлют, я не в ответе, - пробурчал филк. На карте загорелся новый значок.

- «Скорпион», приём! «Пустошь» на связи!

- Чего? – отозвались на той стороне. – Ты с какой стан…

В наушниках зашуршало. Голос изменился.

- А-а, тот сармат, который бродит по западу! Ну, приём. Чего от нас-то надо? Проси помощи у своих, западных. Нам до тебя не добраться.

- Центр на связь не выходил? – спросил Гедимин. На заднем плане кто-то фыркнул.

- Нет, уже который месяц, - ответил связист. – Мы сперва сигналили, потом бросили.

- И куда могла пропасть огромная станция? – Гедимин угрюмо сощурился. – Вы разведку вдоль разлома проводили? Ничего странного не видели?

- Слушай, нам с этим разломом только странности искать, - проворчал связист; на заднем плане кто-то тяжело вздохнул. – Нас трясёт каждый день, того гляди, раздавит. «Эджин» вообще на дне сидит – грёбаная река сменила русло. А мы двинуться не можем. Кто нас от разлома оттащит?!

- «Эданна» собиралась – осталось её найти, - буркнул Гедимин. – И что, вообще ничего не было? Ни лучевых всплесков, ничего на сейсмо…

- На «сейсмо» у нас сейчас материк трескается, - сердито перебил его другой сармат. – И фонит, как ядерный полигон. А восток весь в эа-вирусе – туда или со станцией, или никак. А на западе ещё хуже. Если твой Исгельт на самоходной станции не нашёл нормального пути – кто ему помощник?!

Гедимин сузил глаза. В груди заныло – снова, в который уже раз с того дня, когда «Эданна» пропала со связи.

- Думаешь, их раздавило?

- Да тут нас, того и гляди, раздавит! – сармат сердито фыркнул. – Угораздило встать на разлом… Ничего не знаю, теск. Не до чужих проблем. У тебя, на западе, не трясёт – вот и радуйся!

Значок «Скорпиона» погас. Гедимин посмотрел на старую карту. «Хоть сам туда иди…»

- «Ларат», приём! – он тронул пальцем светящийся символ. – От кого больше нет сигнала?

- Да сам смотри, - на карте загорелся десяток огоньков. Тёмными остались даже «Аэкин» и «Ксиннон», с которыми Гедимин недавно говорил, - их-то определённо не раздавило…

- На сигнал отзываются? – спросил сармат. – Или вообще молчат?

- Ответят, если пнёшь пару раз, - проворчал филк. – Но данных не дождёшься. К концу года, наверное, и тот десяток отвалится. Мы ж не координатор, чтоб нам данные слать. Поди теперь разбери, кто чем занят. Может, уже с ксеносами скрещиваются.

Гедимина передёрнуло.

- Законы никуда не делись, - буркнул он. – Так, вы не координатор, «Эданна» пропала. Кто теперь командир?

В наушниках невесело хохотнули.

- А он тебе нужен? Хочешь на