Фантастика 2026-171 - Игорь Валерьевич Минаков

другом поле, — он стукнул ладонью по столу, с глухой досадой. — Если бы я знал правду раньше. Если бы понимал, с чем имею дело, я бросил бы на Радулова всю имперскую, а не цеплялся бы за полумеры. Мы упустили его, Разумовский. Все вместе упустили. И теперь, как вы верно сказали, он на свободе и где-то рядом.

Он умолк, потер пальцами усталые веки, а потом посмотрел на меня прямо, и в его взгляде была решимость человека, переступающего через что-то большое.

— Я не хочу больше воевать вслепую, — сказал Император. — Хватит. Я готов к союзу. Люди и духи, против общей беды. Я протягиваю руку, Разумовский. Открыто, первым, перешагнув через свою гордость. Передайте это вашим. Скажите им, что Император Александр зовет их не как слуг, не как оружие, а как равных. Если они меня слышат.

Воздух в кабинете дрогнул.

Я почувствовал это кожей и только потом понял. Пространство рядом со мной сгустилось, налилось тяжестью, по затылку прошел знакомый холодок. Они услышали. Все пятеро услышали слова Государя, и приняли их всерьез.

— Они вас слышат, Ваше Величество, — выговорил я, и сердце у меня заколотилось. — И, кажется, готовы ответить лично.

Пространство перед массивным дубовым столом пошло рябью, будто кто-то качнул толщу воды. Свет ламп дрогнул, тени метнулись по стенам. И прямо посреди сумрачного имперского кабинета, на наборном паркете, по которому ступали поколения царей, начал сгущаться, набирать плотность и цвет золотой исполинский силуэт.

Ррык вышел из астрала во всей своей мощи.

Огромный лев, Хранитель Москвы, реальный до последнего волоска. Его грива пылала живым огнем, по ней пробегали настоящие искры, с тихим треском срываясь в воздух.

Когти, выпущенные на всю длину, вдавились в драгоценный паркет и оставили на нем глубокие борозды. Он повел громадной башкой, неспешно оглядел кабинет и остановил глаза на Императоре.

— Мы услышали тебя, Владыка, — пророкотал Ррык, глядя Императору в глаза. — И мы пришли.

Глава 2

Воздух в кабинете дрогнул снова, и рядом с золотым львом сгустились ещё двое.

На моё плечо тёплой гирей опустился Фырк, материальный до последнего волоска, и обвёл сумрачный имперский кабинет хозяйским взглядом, будто прикидывал, где тут принято кормить гостей.

А на спинку императорского кресла, прямо над головой Государя, не спросясь и никого не стесняясь, спорхнула Айла. Сложила серебристые перепонки, повела острой мордочкой и оглядела самого могущественного человека Империи сверху вниз, с ленивым превосходством.

Александр Четвёртый поднялся из-за стола во весь рост и смотрел на Ррыка, и я ждал в его лице чего угодно, только не того, что увидел. Страха не было.

В усталых глазах Государя разгорался азарт охотника, который полжизни гонялся за легендой и вот наконец увидел её живьём, в двух шагах, дышащую огнём из гривы.

— Четыре тысячи лет, — проговорил он тихо, не отрывая от льва глаз. — Столько вас не было для нас. И вот вы стоите в моём кабинете, — он коротко, почти с восхищением, качнул головой. — Я ждал многого от этой ночи. Но не этого.

— Мы пришли на твой зов, Владыка, — пророкотал Ррык, и хрустальные подвески люстры отозвались тонким звоном. — Чтобы говорить.

— Тогда будем говорить, — Александр обошёл угол стола и остановился напротив льва, держась как равный с равным, монарх с монархом. — Я знаю у вас старые счёты с Российской Империей. Знаю, что мои далёкие предки сделали с вашим народом, чем заплатили за свою силу. Капканы, батареи, выпитые досуха души. Я остался без хранителя. Что ж всего этого не оправдываю и не прошу прощения за мёртвых. Но я живой, и я хочу другого. Я хочу мира между нами. Настоящего, на тысячу лет вперёд.

Значит, император тщательно скрыл, что ему известно о духах. И до конца правду он вряд ли расскажет. Судя по его речи, историей взаимодействий его рода с духами невозможно гордиться.

Айла на спинке кресла выразительно зевнула, показав мелкие острые зубы. Я расслышал её мысль так ясно, будто она шепнула мне на ухо: «Тысячу лет вперёд. Какая трогательная самонадеянность у этих однодневок».

Государь её, к счастью, не слышал.

— Красивые слова, — согласился Ррык, и в его басе звучала одна древняя усталость. — Их говорили и до тебя.

— До меня их говорили те, кто лгал, — Александр чуть подался вперёд. — Я не лгу. И в доказательство сразу перейду к делу, потому что время дорого нам обоим. Мне мало мира с тобой, Хранитель. Ты силён и честен, но ты один, — он обвёл взглядом кабинет, скользнул по Фырку у меня на плече, по Айле над своей головой. — Вас здесь горстка. А я говорю о судьбе двух народов. О таком не уговариваются с младшими. Я привык вести дела с первыми лицами. Если мы строим новый мир, мне нужен ваш Совет. Те, кто стоит над вами.

Вот оно. Я внутренне напрягся. Александр сделал ровно тот ход, которого я боялся с той секунды, как Ррык вышел из астрала. Он захотел напрямую к Старейшинам.

Лев не моргнул. Он смотрел на Императора долгим тяжёлым взглядом, и молчание это тянулось так, что Серебряный за моей спиной перестал дышать.

— Нет, — сказал Ррык наконец. — К Старейшинам не входят без стука, Владыка, — продолжил он, и теперь от его баса задрожали и стёкла в задёрнутых окнах. — И уж точно не по прихоти смертного, будь он хоть трижды в короне. Они ушли за Врата четыре тысячи лет назад, когда твой народ показал, чего стоит дружба с людьми. Они сидят на холодном камне над вашими головами и смотрят вниз, и весь ваш мир, со всеми его империями и войнами, для них — один короткий вздох. Ты родился и умрёшь, а они не успеют повернуть головы. Дверь между нами закрыта. И открыть её по щелчку твоих пальцев не в моей власти и не в твоей.

Я ждал, что Александр вспыхнет. Любой самодержец на его месте счел бы такой ответ пощечиной. Но Государь выслушал отповедь льва до конца, и на скулах его не дрогнул ни один мускул.

Он принял отказ не как обиду, а как условие задачи, которую только что положили перед ним на стол. Я почти видел, как у него в голове щелкает костяшки счетов. Иерархия духов абсолютна. Старейшин не