Непосвященная - Селена Ниршева

Одновременный удар правой. Их кулаки встретились в воздухе ровно посередине с сухим, костяным стуком, который эхом прокатился по площадке. Оба отшатнулись от отдачи, руки на мгновение онемели.

Отскок, миг оценки — синхронный шаг назад, взгляды, холодные и ясные, выискивающие малейшую брешь, малейший признак усталости.

И снова слияние — теперь это была не атака, а сложная, изматывающая борьба в ближнем бою. Переплетение рук, попытка залома запястья, сброса через бедро, контрзахват. Они дышали в унисон, хрипло и часто, их тела были мокрыми от пота и покрытыми пылью и мелкими ссадинами.

Когда их предплечья сцепились в очередной мертвой точке, оба замерли, упершись друг в друга всей массой. Мышцы на их шеях и руках вздулись буграми, напрягшись до дрожи, вены выступили. Капли пота падали с подбородков на запыленное, истоптанное покрытие площадки, оставляя темные пятна.

— Достаточно? — выдохнул Карион, его улыбка теперь была больше похожа на оскал от дикого напряжения и азарта. Голос хрипел. — Ты же не хочешь, чтобы твои патрульные, проходящие мимо, случайно увидели, как их суровый командир терпит поражение от своего же старого друга. Это плохо для дисциплины.

Арон первым ослабил хватку, но не резко, а плавно, как бы признавая паритет. Он отступил на шаг, проводя рукой по волосам. Его грудь тоже тяжело вздымалась.

— Поражение? Не думаю, что ты смог бы одолеть меня сегодня, — отозвался он, но в его тоне не было злости, лишь усталое уважение. — Но на сегодня… пожалуй, хватит. Теперь нужно заняться настоящей работой и потренировать Миру. Ей ещё расти и расти до таких высот.

— А ты не переживай за неё, — парировал Карион, вытирая лоб тыльной стороной руки. — Она справится. Но, давай на сегодня зафиксируем как ничью. Ради сохранения твоего авторитета и моего спокойствия.

Я спрыгнула с уступа, держа в руках припасенный заранее глиняный кувшин с прохладной водой, на которой уже выступили капли влаги.

— Вы оба великолепны в своем упрямстве, — заявила я, протягивая кувшин сначала Кариону. — И абсолютно невыносимы в этой… мужской гордости. Готовы переломать друг другу кости, лишь бы не признать, что вы идеально подходите друг другу.

Арон принял кувшин, не глядя, плеснул себе изрядную порцию воды прямо в лицо и фыркнул, отряхиваясь.

— Это, Мира, называется мужская дружба и взаимное уважение, выкованное в бою, — проворчал он, вытирая лицо предплечьем. — Основа основ. Поймешь, когда повзрослеешь и перестанешь видеть в каждом поединке драму.

Карион лишь покачал головой, отхлебывая долгий, жадный глоток, когда кувшин снова перешел к нему. Но в его глазах, когда он смотрел на Арона, а потом переводил взгляд на меня, читалось глубокое, почти животное удовлетворение. Видимо, эта встряска, этот честный, грубый выплеск накопившейся энергии и агрессии были ему сегодня так же необходимы, как воздух. Это была его отдушина, его способ оставаться в равновесии. И в этой жестокой гармонии боя была своя, странная красота.

Я встала на край тренировочной площадки, ощущая под ногами твердую, но пружинистую поверхность. Воздух, прогретый до полуденного зноя, согревал плечи и шею. Глубокий, медленный вдох, запах пыли, горного воздуха — и тело начало постепенно пробуждаться от спокойствия утра.

Разминку я начала с тишины в голове, отгоняя остаточные мысли. Плавные, круговые вращения шеей, чувствуя, как хрустят позвонки, выпуская накопившееся напряжение. Затем — разминка плеч, широкие махи руками, будто раскачиваю невидимые крылья. Круговые движения запястьями, сжимая и разжимая кулаки, представляя, как уже держу в них оружие. Я вытянула руки перед собой, потянулась всем телом вверх, ощущая, как каждая мышца спины мягко и приятно растягивается. Наклоны в стороны — глубокие, до хруста в боку, затем выпады, где я задерживалась на несколько секунд, чувствуя жжение в бедрах. Легкие прыжки на месте, чтобы разогнать кровь — и вот она уже заструилась по венам быстрее, дыхание стало ровным, глубоким, готовым к нагрузке.

Карион наблюдал, прислонившись спиной к грубой каменной стене, скрестив руки на груди. Его взгляд, тяжелый и оценивающий, скользил по моим движениям, и в уголках его губ играла привычная одобрительная ухмылка.

— Неплохо для разогрева, — бросил он, когда я, закончив, встряхнула руками. — Но можно было и жестче.

— А ты присоединись ко мне в следующий раз — и будет именно так жестко, как тебе нравится, — огрызнулась я, но моя улыбка сразу же выдавала приподнятое, боевое настроение.

Карион оттолкнулся от стены и подошел ко мне, протягивая два тренировочных меча. Они были легче боевых, но не игрушечные — с тупыми, но отчетливыми лезвиями и идеальной, чуткой балансировкой, чтобы чувствовать их вес.

— Сегодня продолжим учиться бить двумя сразу, — заявил он, и в его голосе звучала та самая нота, которая не допускала возражений. — Не думай о сложности. Думай о ритме, как о дыхании или сердцебиении. Меч — это часть тебя. И нельзя надеяться только на магию.

Я взяла мечи, ощутив знакомую, но все еще непривычную тяжесть в обеих руках. Правой — уверенно, меч лег в ладонь как продолжение руки. Левой — пока нет, хват был скованным, предплечье напрягалось слишком сильно.

— Начнем с простого, с азов, — сказал Карион, вставая передо мной в боевую стойку и поднимая свои тренировочные клинки. — Повторяй. Медленно. Ошибешься — начнем сначала.

Мы начали. Медленно, будто в воде: удар правым мечом сверху вниз, одновременный блок левым, смена рук, круговое отводящее движение, защищающее корпус. Я старалась копировать его движения зеркально, впитывая каждое положение ног, каждый поворот корпуса. Слова его звучали у меня в голове, подстраиваясь под мое дыхание.

— Не зажимай запястья, ты не держишь птицу, которая хочет улететь, — он сделал шаг ко мне, его пальцы легли на мое запястье, скорректировав хват. Его прикосновение было твердым, без лишней нежности. — Меч — это продолжение руки. Не держи его, как посох дряхлой старухи, боясь уронить. Дай ему свободу, но контролируй.

Я фыркнула, чувствуя, как от его прикосновения по коже пробежали мурашки, но попробовала снова. На этот раз движение вышло плавнее, свободнее, лезвие описало в воздухе более чистую дугу.

— Лучше, — коротко кивнул он, и в его глазах мелькнула искра удовлетворения. — Теперь то же самое, но быстрее. Вдвое.

Мы ускорились. Тишину площадки разорвал свист рассекаемого воздуха. Наши клинки начали встречаться в четком, быстром