Фантастика 2026-128 - Андрей Схемов

— Генка, да мы их порвем! — пробасил Михан, сжимая кулаки так, что побелели костяшки. — Пусть только сунутся! Мы им монтировками головы проломим!

— Не проломите, — холодно отрезал я, спрыгивая с ящика и подходя к ним вплотную. — Вы — стадо. Крепкое, здоровое, но стадо. А у Баксана — стая. Человек тридцать хулиганов. Они ходят с финками, кастетами и цепями. Они не будут выходить с вами раз на раз «до первой крови». Они подкараулят вас по одному в подъезде, пырнут в печень и уйдут. А милиция… Сидорчук, конечно, мужик мировой, но он один на весь участок. Да и менты не всесильны. Пока они приедут на вызов, вы уже будете остывать в луже собственной крови.

Я обвел их тяжелым взглядом:

— Нам нужна своя бригада. Жесткая, дисциплинированная, спаянная группа. Не комсомольский дозор, который больше оперирует словами, а свой, районный, который будет доказывать правоту кулаками! Мы будем патрулировать улицы! Мы будем выставлять посты! И мы будем бить первыми! Бить так, чтобы у этих шакалов навсегда пропало желание даже смотреть в сторону нашего района! Каширка — это наш район! И мы не позволим каким-то мудакам нагибать нас! Но я предупреждаю сразу: это не драка на дискотеке до фингала или ссадины. Это почти что война. Могут покалечить. Могут порезать. Если милиция прихватит нас в процессе — могут быть проблемы с законом, хотя я постараюсь этот вопрос прикрыть сверху.

Я сделал шаг назад. Ребята молчали, ждали что ещё скажу. Было видно, как на щеках играют желваки, как стискиваются кулаки. Похоже, что проняло. Ну что же, пора вносить конкретное предложение:

— Кто не готов — разворачивается и уходит прямо сейчас! Я никого не осужу. Это дело добровольное. Нам не нужны герои на пять минут, которые дрогнут, когда блеснет нож. Кто не уверен в себе или просто сомневается в моих словах — лучше уйти сейчас.

Парни начали переглядываться. Юношеский максимализм боролся с инстинктом самосохранения. Одно дело — разбить нос сопернику из соседней шараги, и совсем другое — идти на ножи уголовников.

Первым не выдержал долговязый парень из параллельной группы, Смирнов. Он опустил глаза, потоптался на месте и, не говоря ни слова, развернулся. За ним потянулся его дружок. Потом еще один. Они уходили молча, сутулясь, стараясь не смотреть на тех, кто остался.

Всего ушло десять человек. Половина.

Я смотрел им вслед, и внутри меня боролись два противоречивых чувства. С одной стороны, старый кадровый офицер ликовал: балласт, который мог запаниковать и сдать позиции в критический момент, отсеялся сам собой. Идеальная фильтрация.

С другой стороны… Я вдруг поймал себя на мысли: а чем я сейчас отличаюсь от того же Баксана? Ведь я по сути сколачиваю банду. Я учу подростков насилию.

«Ты сколачиваешь ополчение, полковник, — жестко одернул я сам себя. — Ты готовишь их защищать свой дом, своих женщин и свои жизни. Добро должно быть с пудовыми кулаками, иначе его затопчут в грязь».

Я кивнул сам себе и повернулся к оставшимся. Их было десять. Моя гвардия. Кабан, Михан, Шуруп, трое мотористов и четверо крепких парней из моей группы. Они смотрели на меня с мрачной решимостью.

— Отлично. Вас десять. Больше и не надо, — я снял куртку, оставшись в одной водолазке, и бросил ее на ящик. — Забудьте всё, что вы знали о драках. Забудьте боксерские стойки из кино, забудьте красивые удары в челюсть и борьбу в партере. На улице нет рефери. Тут нет правил. Тут есть только одна цель: вырубить противника за три секунды и остаться на ногах. Упал — значит, умер. Затопчут наглухо.

Я вышел на середину бетонной площадки.

— Михан, Кабан! Идите сюда. Будете ассистировать. Остальные — встали в шахматном порядке. Разомкнитесь на вытянутые руки!

Пацаны нестройно рассредоточились по площадке. Я начал медленно ходить между ними, поправляя осанку и положение ног.

— Урок первый. Стойка и баланс, — я подошел к Кабану, который по привычке сжал кулаки и поднял их к лицу, приняв классическую боксерскую позу. — Серега, вот так ты стоишь, когда хочешь показать всем, что готов драться. Это ошибка. Ты предупреждаешь врага. В уличной драке элемент внезапности решает всё.

Я хлопнул его по опущенным рукам.

— Стойка должна быть естественной. Как будто ты просто разговариваешь. Ноги на ширине плеч, чуть согнуты в коленях для пружинистости. Одна нога слегка впереди. Руки не сжаты в кулаки, а открыты и находятся на уровне груди. Как будто ты жестикулируешь или просишь успокоиться.

Я продемонстрировал: встал в пол-оборота, поднял раскрытые ладони на уровень груди, чуть выставив их вперед. Со стороны это выглядело абсолютно мирно: «Эй, парень, давай возьмём паузу и слегка остынем».

— Видите? Внешне я не агрессивен. Но из этого положения мои руки находятся ближе всего к лицу противника. Раскрытые ладони — это идеальное оружие и идеальный щит. Если он бьет, я просто сбиваю его руку своими. Если бью я — мне не нужно тратить время на замах.

Я повернулся к Михану.

— Михан, возьми меня за грудки. Крепко.

Здоровяк шагнул ко мне и вцепился в водолазку двумя руками.

— Что делает обычный человек? — я обвел взглядом строй. — Пытается оторвать чужие руки или бьет в лицо. Долго и неэффективно. Запомните биомеханику тела. У человека есть «треугольник равновесия» — две стопы и точка между ними. Чтобы повалить даже такого шкафа, как Михан, не нужна сила. Нужно изменить его баланс.

Я не стал бить здоровяка. Вместо этого я положил свои ладони поверх его кистей, фиксируя их на своей груди. Сделал короткий, резкий шаг назад и вправо, одновременно скручивая свой корпус. Масса Михана, лишенная опоры, по инерции устремилась вперед. Я лишь слегка добавил усилие, потянув его руки по касательной вниз.

Михан охнул, его ноги подкосились, и он с грохотом рухнул на колени, едва не впечатавшись носом в бетон.

— Поняли? Инерция — ваше главное оружие. Никогда не сопротивляйтесь силе напрямую. Пропускайте ее мимо себя, добавляя ускорение. А теперь разбились на пары! Отрабатываем скрутку. Один хватает, второй уходит с линии атаки и скручивается. Начали!

Площадка заполнилась кряхтением, шарканьем подошв и глухими ударами падающих тел. У них не получалось. Они пытались бороться, напрягали мышцы, пыхтели от натуги.

Я ходил между ними, безжалостно раздавая подзатыльники и поправляя захваты.

— Не тяни его на